Шанс для дознавателя - Варвара Ветрова

— К нему, — киваю я, старательно не обращая внимание на пульсирующий сгусток жара в животе.

— И по какому вопросу?

Теплая шаль падает на пол, но я не сопротивляюсь, разрешая мужчине одну за другой расстегивать пуговицы на платье. Лишь кошусь на окно и смущенно сообщаю:

— Соседи увидят.

— Не увидят, — безапелляционно заявляют мне, а Максвелл поворачивает выключатель и кухня погружается во мрак, оставляя единственным источником света приоткрытую заслонку печи.

Я некоторое время смотрю на рыжую полосу на стене, чувствуя, как губы Риндана исследуют мою шею, спускаются к ключицам и прикусывают чувствительную кожу плеча. Это настолько… нервно, что я вздрагиваю, ощущая, как жар из живота постепенно растекается по всему телу.

— Ты очень сладкая… — отрывисто шепчет Риндан, оголяя мою грудь, — хрупкая, нежная… моя девочка…

В ответ я исторгаю стон — говорить не выходит, воздух в груди заканчивается очень быстро и я просто мечусь головой, ощущая, как крепко меня держит инквизитор. Одновременно мои руки зря времени не теряют — я изучаю крепкие твердые плечи и, добравшись до пуговиц, начинаю избавлять мужчину от одежды.

До спальни мы так и не доходим, но стол — неплохая альтернатива. Когда меня укладывают на теплую деревянную поверхность, я настолько возбуждена, что вскрикиваю, когда Риндан наконец-то толкается в меня. В ответ я обхватываю его бедрами и начинаю двигаться, будто пытаясь опередить Максвелла. И мне удаётся — я взрываюсь за несколько мгновений до того, как он до боли и звезд в глазах прикусывает мою мочку уха, извергаясь внутрь.

— С тобой вечность — как минута… — хрипло шепчет он, пытаясь отдышаться. Я обнимаю мужчину за плечи и счастливо улыбаюсь, глядя на невидимый в темноте потолок.

Мы долго сидим, обнявшись, слушая, как в печи трещат, прогорая, поленья. Я обхватываю инквизитора двумя руками и кладу голову ему на плечо. Мне не хочется говорить — быстрый, но бурный секс отнял все силы и я с трудом представляю, как дойду до ванной. И Максвелл это понимает — внезапно отстраняется и смотрит на меня поблескивающими в полумраке глазами.

— Устала?

— Да…

Я больше не произношу ни слова — меня подхватывают на руки, одергивают платье и усаживают в кресло. Сверху опускается теплая махина пледа и через мгновение под потолком вспыхивает свет. Я недовольно морщусь — за это короткое время привыкла к темноте. А Максвелл лукаво смотрит на меня и выходит из кухни, бросив на пороге:

— Я приготовлю тебе ванну.

Риндан действительно набирает ванну и даже вносит меня в наполненное паром помещение. Уходить, впрочем, не торопится — закрывает плотно дверь изнутри, опирается плечом о стену и наблюдает, как я раздеваюсь. Я не стесняюсь — с ним мне очень комфортно.

Вода не горячая — в самый раз. Я опираюсь спиной об эмалированный бок ванны, а Максвелл присаживается рядом, с затаенным восхищением разглядывая мое не скрытое водой тело.

— Ты очень красивая, Мейделин.

— Я знаю, — будто в подтверждение своих слов я прикрываю глаза.

Мне спокойно. Даже мысли об оставленном в сейфе деле растворяются в приятной неге. Я будто покачиваюсь на волнах, как бумажный кораблик и даже не замечаю, что инквизитор выходит, оставляя меня в одиночестве.

Когда я открываю глаза, то обнаруживаю рядом сложенное платье. Не моё — новое, из шкафа. Представляю, как Риндан его выбирал…

При мысли об этом на мое лицо наползает улыбка. Я не спеша ополаскиваю волосы, вытираюсь и, собрав влажные ещё локоны в низкий пучок, покидаю гостеприимную обитель чистоты.

Максвелл обнаруживается на кухне расставляющим тарелки.

— Утке частично пришли кранты, — сообщает он, — но я перевернул. Ты отдохнула?

— Немного. Что, подгорела?

— Слегка. Но не страшно — грудку я не люблю.

Я тихо смеюсь, оценив шутку. Инквизитор лукаво смотрит на меня и встряхивает волосами. Шелковистые темные пряди рассыпаются по плечам, а я ловлю себя на желании пропустить их сквозь пальцы.

Мы не спеша ужинаем в тишине. О работе говорить не хочется, а других тем для разговоров пока нет. Наконец, отодвинув от себя тарелку, Максвелл подаёт голос:

— Где собираешься праздновать день Отца?

— К сестре поеду, — я догладываю крылышко, — я всегда у неё в этот день. А ты?

— Навещу родителей. Мать соскучилась.

Я киваю, откладывая хрящик на край тарелки.

— Они далеко живут?

— В часе езды от Рейлина.

Западная провинция, значит. Отсюда часов десять поездом, не меньше.

— Я хотел предложить поехать со мной.

Очередной кусок утки идет не тем горлом и я долго откашливаюсь, забыв про всяческие правила приличия и спасая свою жизнь. Риндан хлопает меня по спине, терпеливо дожидается, пока я справлюсь и, когда перед моими глазами перестает качаться вся кухня, задумчиво сообщает:

— Наверное, за едой важные новости тебе лучше не сообщать.

— Наверное, да, — соглашаюсь я, а затем во все глаза смотрю на мужчину, — Риндан… не рановато?

Он невозмутимо качает головой:

— Не думаю.

Я украдкой выдыхаю, решая оставить размышления по этому вопросу на потом.

После ужина я все-таки отвоевываю право вымыть посуду и долго вожусь с вилками, пытаясь восстановить душевное равновесие. При мысли о том, что Максвелл собрался знакомить меня с родителями мои руки начинают трястись, а дыхание — сбиваться. Я не готова… нет, я абсолютно не готова к этому!

Протирая очередную вилку, я украдкой кошусь на инквизитора. А тот, кажется, и не догадывается о моих душевных терзаниях — сидит в кресле и листает газету с таким видом, будто от неё зависит его жизнь.

— Что пишут? — пытаюсь затронуть стороннюю тему.

— Котировки вниз поползли, — вежливо информируют меня, — а на самом деле, я пытаюсь найти зацепки.

— Какие?

— Понятия не имею. Но в газетах они всегда всплывают первыми.

Вилки заканчиваются и я берусь за протирание столешницы.

— Три года назад я вел дело… — начинает Риндан и замолкает.

— И что? — подначиваю я его, понимая, что начинаю отвлекаться от мыслей, пошатнувших мое душевное равновесие.

А, пусть даже о работе поговорим.

— Убийца регулярно находил своих жертв — молоденьких девиц — на ярмарках. Когда их количество перевалило за второй десяток, наконец-то вызвали меня. Я первым делом запросил в архиве сводку газет и принялся за их изучение.

Риндан рассказывает просто, без похвальбы или какой-то скрытой гордости. Он просто делится опытом и я ловлю себя на мысли, что слушать мужчину приятно.