Русский Союз - Вадим Денисов

— Кракены? Гигантские? А как же! Есть, конечно, многие видели… Я, правда, не видел.

— Ну что теперь? — съехидничала Zicke. — Купальники в шкаф?

— Зачем сразу в шкаф? — не понял Сашок. — Это же не акулы, что им возле берега делать, они на глубине ходят.

— А ты слышал что-нибудь о случаях нападения на человека? — закономерно поинтересовался и я.

— Ни разу.

— Они «фисташки» любят, — охотно поделилась мыслями сильфида.

— Чего?

— Аквалангистов, их чистить прикольно.

Ну вас всех к лешему, я купаться точно буду. Дураком надо быть, чтобы упустить такую возможность побалдеть в раю.

По ту сторону от устья Волги тоже могли бы возникать подобные оазисы, но там нет столь огромных природных «карманов» плодородной земли, нет глубоких бухт с широкой береговой полосой, сплошь скалы да обрывы, полоска пляжа, где она есть, узкая. А в Балаклаве по длинному узкому распадку прохладный воздух всегда будет пропускать в бухту, там климатическая картинка ближе к Новороссийску.

Кстати, в Балаклаву на днях уходит экспедиция. И не на «Дункане», а на другом судне — «Нерпе», а это самый настоящий морской пароходик, с паровым двигателем, не привязанный жестко к базам с жидким топливом. Но и мощный подвесной «Меркурий» на «Нерпе» стоит, это уже новация. Такой мультитопливный корабль — настоящая находка для анклава: хоть в кругосветку можно отправляться.

Капитан на этом пароходе особый, с характером. Мрачноватый такой тип по фамилии Корнеев, имени его не знаю, все к нему почему-то обращаются именно и только так. Корнеев — неформальный председатель Клуба Капитанов, в который входят Коломийцев, веселый молодой Женя Самохин, встречавший нас на катере «Стерегущий», а также oberbootsmann «Густава» Антон фон Зейдлиц из Берлина по прозвищу Боцман. Ну и наш Маурер вписался с недавних пор — торжественно приняли. Принимали Ули плотно. Появившись утром на судне опухшим и духовитым, Маурер коротко посетовал:

— С моряками без тренировки непросто, Тео.

После десяти километров пути берег с пальмами начал постепенно заваливаться на север, и вскоре открылась глубокая бухта Южного Форта — нам туда.

Пш-шш…

— «Клевер», ответь «Фокусу»!

Это начальник погранотряда заставы «Юг», старший лейтенант Игорь Фокин, так у меня обозначено в записной книжке. «Зеленые» стерегут Промзону, западную фронтир-границу, проходящую по долине за бухтой, ведут скрытое патрулирование местности, проводят рейды на моторке — и по Волге в районе устья, и на подходах к бухте.

— «Клевер» на связи.

— Видим вас хорошо, как поход?

— Все в рамках, командир.

— Отлично, заходите на сигнал красной ракеты, потом увидите шест на берегу.

— Понял тебя, «Фокус», заходим…

В воздух рывком поднялась ракета, показывая шкиперу курс причаливания.

А вот и сам Южный Форт, над обрезом деревьев виднеется край стены крепости и одна башня, высокая, с зубцами разной высоты, на ее стене видна граница новодела. На башне стоит кран-укосина, им поднимают блоки, восстанавливают или наращивают. Маурер повернул судно, сбросил скорость, и вскоре мы стояли возле небольшой будки с флагом на мачте, слева от строения на берегу лежал один из хорошо знакомых нам «Зодиаков».

Люди нас ждали. В форме всего двое, стоят чуть поодаль — это погранцы, рядом с ними невиданная мной ранее машина, не пойму, что это, вездеходик какой-то.

Остальные — гражданские, обитатели Форта.

Ну, что же, опять выгрузка, уже привычное дело.

Груза опять много.

Путь от бухты к Форту идет по широкой «морской» аллее, она совсем короткая, но зато в ветхозаветной брусчатке, которая, несмотря на возраст, отлично сохранилась — гранит. И аллея эта очень живописна. Сразу за частоколом пальм начинается роща огромных акаций слева и платановый лес справа, кусты сирени, лавры, просто приятно пройтись.

Три стены Южного Форта уже восстановлены, четвертую же, «морскую», пока замещает полоса «колючки». Главная достопримечательность старой крепости — это центральное здание в три этажа, его обитатели называют Рефекториумом. Башня всего одна.

— Маловата была башенка, нарастили на этаж, теперь ограждение ставим, с зубцами, — горделиво пояснил нам с Ленни Самед Костоев, комендант маленькой крепости, в которой живут и работают всего четыре мужика и две женщины: он сам с сыновьями и женой да семейная пара камчадалов. — Народу пока мало. Правда, и пограничники нам помогают, и «зоновцы», не пожалуешься.

На правом боку старосты висит кобура АПС, на левом — длинное тяжелое мачете в ножнах. Ингушу восстановить боевую башню — дело чести. А уж нарастить ее повыше… весь Кавказ в этом императиве сжат.

— На башню пушки поставишь? — спросил я об очевидном.

— Две на море, одну на запад, под мелкую картечь, — мечтательно подтвердил он, — если кто через речку полезет! А мы его…

— А что, лезут?

Самед пренебрежительно махнул рукой.

— Сначала спокойно было, а потом… В последнюю неделю канадские рейдеры начали шататься по округе. Всего один раз погранцы постреляли, пока ничего серьезного… А меня на боевые не берут, — сокрушенно вздохнул он. — Лагутина, понимаешь, не разрешает! Да и жена…

— У тебя и здесь дело важное, — успокоил я горца. — А что с живностью? Говорили, тут змей до черта.

— Ползали гады. Научники подогнали дымовухи мне, понимаешь, особые какие-то, с ядом. Я думал, думал… Много думал, — заулыбался Самед. — И надумал: зачем мне их дымом гонять, а? Скажи? Расползутся по кустам при первом запахе, лови их потом!

— И как вы?

— Костюмы специальные у скорняков в Дальнем заказал, из крепкой кожи, в три слоя, как броня, четыре штуки сразу. Взяли мы с Павлом мачете в одну руку, дубину длинную в другую, да и пошли по развалинам, саблями помахивать. Дети позади, на добое.

— Представляю себе это месиво…

— Не говори, друг, Сталинград! А вот в подвалы дымы ядовитые кинули, потом три мешка змеятины собрали… Твой мотоцикл?

Я рассеянно кивнул, глянув на вытащенный из трюма мотобота «Круизер» XV1900A Midnight Star.

— Ай, красавец… Твой, да? Себе такой же закажу, точно говорю, не откажет ведь Сотников настоящему коменданту крепости, как думаешь?

— Думаю, не откажет, ты же в анклаве не последний человек, начальник поселения, опора рубежа.

— О! Как красиво ты сказал, а! Слышь, Федя, я твоей подруге виноград дам! Много тут винограда, сколько хочешь дам! И вина дам, самого лучшего, слабого, молодого, божоле!

Zicke растерянно посмотрела на меня: не привыкла девка к такой энергетике.

Как же я соскучился по такой манере, ну точно, черноморский курорт, да и только. Нет, не только, тут еще и пальмы дикие по берегу.