Русский Союз - Вадим Денисов

Петр Уксусников, шериф анклава, профессионал другой стороны обыденного

День для меня начинался просто замечательно — редко такое бывает, я как на допинге, — никто с утра не опаскудил настроения, чудеса.

Как с вечера договорились мы с Геной Самохиным, что утром прикачу к нему на Остров, так все и получалось. Шерифу устроить себе отгул непросто, поэтому пришлось постараться хоть как-то подбить нескончаемые текущие дела.

В сентябре погоды тут стоят отменные, синий бархат, да и в октябре не хуже. Дожди-предупреждения начинаются лишь в ноябре, с каждой декадой все более холодные, колючие. А пока — самое время для спокойной, вдумчивой рыбалки. Есть у Гены свои закутки, свои «правильные точки»: как же им не быть у главного браконьера. Это у них семейное: сынуля на «Стерегущем» хорошие места находит, папаша — по роду занятий. С тех пор как Самохин-младший ушел на катер, заменив Олега Бочкарева, Гена как-то затосковал, остепенился, теперь все чаще подумывает переехать с женой в Посад: годы берут свое, душа требует покоя, оседлости.

С Острова мы собирались быстренько долететь на сыновнем катере до какой-то заимки пониже Щитовой, а там и озерца есть захоронные, и кордон невеликий — балок да лабаз, в самой чащобе. Гена говорит, что в тех краях лучшая рыбалка на удочку: карасики, окушата, щучки молодые… Никаких вам трехпудовых нельм и осетров, этих и у Замка можно брать. А вот так, чтобы с удочкой, да у тихого омута… Самая лучшая рыбалка, мелочная, наша, родная.

У немцев, например, не так: слишком они рациональны.

Есть неподалеку от Берлина небольшой островок на озерце, там стоит бывшая локалка, ставшая детским оздоровительным лагерем летом и вторым центром скаутской подготовки зимой, так берлинцы в этот «водный бублик» зеркальных карпов запустили, в кулинарных целях. Зачем это все? Лучше бы дикое завелось, само собой. Но с немецкой точки зрения это нерационально.

И вот только я собрался на причал, как меня догнала радиограмма: Командор собирает совещание. Да не с утра, а очень уж неудобно — в обед. Все, думаю, накрылась моя рыбалка, день будет сложный — я верю в приметы.

На всех совещаниях, и не только у Сотникова, я сажусь отдельно — всегда так делаю, да. Подальше и чтобы незаметен был. В большом кабинете Главного такое «мое» место — за камином, я ставлю стул в уголок, сажусь и тихо слушаю, внимательно смотрю. Иногда говорю что-то, но очень редко.

Камин — это хорошо, жилище огня настраивает на спокойные мысли, даже если сам огонь и не горит. Меняешь ритм, это несложно. Каждый якут, когда садится перед печкой-камельком, становится философом, а когда садится верхом на лошадь — певцом, так говорят они сами. А я наполовину якут по матери, так что необходимое впитал.

Сегодня тут что-то особо нервно.

Кроме силовиков, сталкеров и разведки Потапова за столом и вдоль стен сидят все главы поселений — обсуждаются важнейшие для них вопросы, ключевые. Хорошо, что у шерифа свое место: теснота страшная.

Окно открыто настежь — иначе задохнемся, на дворе стоит теплый день, можно сказать, жаркий. И безветренный. Даже огромная «труба» донжона не дает тяги — антициклон, вода на реке как зеркало.

— Я тебя услышал, Руслан, садись. — Сотников указующе дернул подбородком, переложил бумаги. — Ну что, все по первому разу высказались? Хорошо.

Он встал, сделал пару шагов к висящей на стене огромной рукотворной карте земель — освоенных, разведанных и дальних.

— А теперь и я спрошу.