Конец легенды - Денис Ватутин

Крашеные пластиковые лавки и магазины напоминали лоскутное одеяло погонщиков верблюдов, мерцая мутными огоньками, будто сквозь бутылочное стекло пробивалось звездное ночное небо. Жужжали электроповозки, и скрипели телеги под стук по мостовой. Куда движутся все эти люди в такое время? Бессмысленный муравейник… Если бы я создавал партию, я назвал бы ее «Броуновское Движение Непротивления». В лицо дохнул порыв кисловато-ржавого теплого воздуха с тысячей незнакомых привкусов. Я черт знает где… Среди толпы каких-то полуразумных двуногих…

У перекрестка я заметил припаркованное такси в виде трицикла – почти как в Персеполисе.

– Угол Десятой улицы и проспекта Первопроходцев, – сказал я хмурому темнокожему водителю.

Тот какое-то время молчал, разглядывая запаянный в целлофан кусочек редкозема, что я протянул ему. Затем кивнул, и мы поехали. Замелькали редкие высаженные на улице чахлые деревца и фонарные столбы, выгнутые диковинными змеями, каменные арки частных двориков. В нос ударил аромат дизельных выхлопов и верблюжьего помета. Мы лавировали между тихоходными телегами, группами людей и пытались обгонять разнообразные машины. И один раз нам преградил дорогу запоздалый трамвай (да-да, настоящий трамвай!), на рельсах перед которым застряла телега с мешками, запряженная парой свиноконей, которые упирались, не желая сходить с места. Ждать пришлось минут десять, затем мы вновь поехали.

Наконец такси, взвизгнув, остановилось у тихого перекрестка. Я вылез: знакомая четырехэтажная серая коробка. Именно в ней на четвертом, последнем этаже была опустевшая квартира Лидумса.

Я решил в свете последней информации повнимательнее разглядеть комнату моего пропавшего связного. Поискать что-то про карты, что-то вроде каких-то подсказок. Каких? Я и сам толком не знал. Но в первый раз я мог что-то упустить.

Гулко отдавалась под моими ногами ржавая старая лестница в подъезде, пока я поднимался на четвертый этаж. Четырнадцатая квартира. Дверь, обитая крашеными железными листами. Вокруг тишина, прерываемая глухими голосами из-за соседних дверей, детским плачем и каким-то позвякиваньем.

Замок был простой, я это помнил. Достав из кармана универсальный электромагнитный ключ, купленный мною в первый же день приезда на рынке, я приложил его к панели замка и аккуратно провел несколько раз вверх и один раз вниз.

Раздался щелчок, довольно тихий, но мне показалось, что звуки за соседними дверями смолкли, словно все прислушались…

Показалось конечно же.

Я осторожно приоткрыл дверь, за которой меня обнял мрак прихожей. Света я решил не включать, чтоб никто не заметил моего вторжения.

В Лихоторо почти все ходили без шлемов, коммуникаторы и инфравидение встраивались в массивные очки, которые я таскал с собой без всякой надобности.

Я надел очки, включил инфрарежим и двинулся в ставший зеленым полумрак комнаты.

Лишь краем глаза уловил я разбросанные по полу вещи, сидящую на стуле фигуру человека, который блеснул в глазах оскаленными зубами и выпученными белками… И тут же сзади послышался легкий шорох, и я почувствовал сокрушительный удар по шее, взорвавший в моих глазах тысячи фейерверков боли. Затем все потемнело, и я рухнул на пол…

Глаз висел над пирамидальным каменным строением. Его радужную оболочку можно было в полной мере назвать именно радужной – так она переливалась спектральными оттенками.

Сверху приятно зияла пропасть голубого неба. Я подошел к пирамиде из огромных каменных кусков, задрал голову вверх и сказал:

– Привет! Как у вас тут?

Снизу послышалось электрическое гудение, и земля слегка завибрировала, словно по ней проезжала колонна грузовиков (хотя странно представить себе, как грузовики выстраиваются в колонну, чтоб подпереть верхнюю опору крыши храма).

– Вам назначено? – Глаз явно не мог говорить этих слов, но его зрачок скосился вниз, на меня.

– Вообще-то нет, – сказал я, прокашлявшись для смелости. – Но суть в том, что мне надо…

Глаз засверкал зрачком, словно неоновая реклама.

– Обед! – раздался из-под камней вибрирующий выкрик.

– Завтрак! – послышался высокий и зудящий голос уже ближе к глазу.

– Ужин, – пробасил откуда-то низкий гулкий бас.

– Да ну вас всех на фиг! – ответил я громко. – Вы сперва между собой договоритесь!

– Алеф! – пискнул кто-то.

– Беат! – гаркнул хриплый голос.

– Джимель! – гнусаво проговорил носик чайника.

– Далет! – скрипнуло колесо телеги…

– Все ясно, – кивнул я. – Вы – эгрегоры[19]…

– Сам ты демон! – ответил носик чайника.

– Я не демон, я по делу! – сказал я.

– Так сиди его и делай, – пробасил низкий гулкий голос.

– Я хочу понять истоки…

– Повернись-ка ты к востоку…

Я повиновался, и тут же за моей спиной возник нарастающий гул отодвигаемой каменной плиты.

– Вы из мяса и костей, нет у вас свободы всей.

– Мы же сами из частиц и не ведаем границ.

Я продолжал ждать, стоя спиной к пирамиде.

– Заходи и не стесняйся…

– Только ниже наклоняйся…

– Повернешься ты внутри…

– Но по счету: «раз, два, три»!

Я согнулся пополам и в такой вот нелепой позе стал пятиться назад.

На песок, в который упирался мой взгляд, упала тень, а по краям возникла толща гранитных блоков стены пирамиды.

Сзади послышался зудящий электрический гул и щелчки. Но лишь дождавшись, когда вокруг меня сгустится мрак, я сделал последние три шага, мысленно сосчитав до трех, и, выпрямившись во весь рост, развернулся.

То, что я увидел, ошарашило меня: в темноте, ударяясь и отталкиваясь от невидимых стен, скакал светящийся шар. Он-то и издавал эти щелчки и гудение. Он ослепительно сиял фиолетовым светом, оставляя за собой легкий фосфоресцирующий шлейф.

– И… если… потому что… – заговорил шар, и голос его то приближался, то удалялся, – а вот так, конечно же… ты – естественно… и когда… после, но сразу… Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!

Вдруг от этого его воя перед глазами моими стало светло как днем и начали мелькать какие-то пестрые сюжетные картинки, как во сне. Я зажмурился, но картинки не исчезли. Грудь мою сдавило так, что я почти не дышал, и на лбу у меня выступил холодный пот, а голова закружилась. Меня словно стиснуло невидимым прессом. Я почти физически ощущал, как мой мозг наполняется чем-то теплым, приятным, словно в пустой сосуд наливали какую-то жидкость… жидкость с информацией, образами и идеями…