Королевская судьба - Морган Хауэлл

перевернулся острием вперед. Его лошадь двигалась так же медленно. Мне нужно только уклониться, и она промахнется. Но она не промахнулась, и Коль был так же потрясен и разгневан, как и в первый раз. Последовавшие за этим события как в тумане пронеслись в пораженном лихорадкой мозгу мерданта. Что-то про орков. Смутные впечатления от побега и нарастающая боль. Потом Коль снова оказался на Громе и галопом помчался к Дар.

На другой кровати в комнате сидели двое мужчин – незнакомцы, столь же неприглядные, как и их окружение. Они наблюдали за Колем, ожидая его смерти.

– Долго ждать не придется, – сказал один из них. – Он не в себе.

– Его вонь еще больше говорит об этом, – сказал другой. – Как тухлое мясо.

– Может, мы могли бы поторопить его?

Его собеседник посмотрел на недавнее пятно крови на грязном деревянном полу.

– И получить то, что получил другой парень? Это нелегко, умирает он или нет. Не будем торопиться.

– Надеюсь, это стоит того, чтобы подождать.

– Ну, он продал ту лошадь.

Второй мужчина рассмеялся.

– Жуликоватому ублюдку.

– Да, хозяин постоялого двора у нас умница, а этот парень был полумертв, когда пришел.

– Откуда, как ты полагаешь?

– Скорее всего, из Тайбена. Он весь изранен.

Коль катался по пропитанному потом матрасу, пытаясь увернуться от клинка Дар, когда дверь распахнулась. Вошел трактирщик, человек с крысиным лицом, и заговорил.

– Убирайтесь оба. Эта комната сдана.

– Нам! – сказал один из мужчин, наблюдавших за Колем.

– Ее снова сдали. Вы можете перебраться в конюшню или воспользоваться предложением этого человека.

Мужчины посмотрели на сероглазого незнакомца, который присоединился к трактирщику. Несмотря на молодость лица, вид у него был устрашающий. Кроме того, его одежда выдавала в нем человека со средствами. Не желая больше протестовать, мужчины последовали за трактирщиком из комнаты. Выйдя в коридор, они заметили, что там стоит Мудрая женщина, сжимая в руках сумку с целебными травами. Незнакомец, занявший их комнату, обратился к ней.

– Идемте. Это тот самый. – Мудрая женщина вошла в комнату, и дверь закрылась.

Один из мужчин обратился к трактирщику.

– Кто это был?

– Не знаю. Да и не важно.

– Ну, у нас были интересы в этом покойнике. Интересы, которые вы нарушили.

Его более крупный спутник толкнул трактирщика к стене.

– Да, нарушили. Так что мы получим свои деньги обратно.

Трактирщик попытался нервно улыбнуться.

– Почему бы не взять их обратно в виде выпивки и не переночевать на конюшне бесплатно?

Оба мужчины ухмыльнулись друг другу.

– Мы так и сделаем, – сказал один из них.

– Похоже, удача нам изменила, – сказал его товарищ. Он посмотрел в сторону закрытой двери. – И не только нам.

 

 

11

 

На следующее утро Нир-ят возобновила обсуждение гардероба Дар, начав с того места, на котором остановилась предыдущим вечером. К тому времени Дар узнала, что кроме невы, кефы и накидки существует множество других предметов одежды. У всех них были названия, и у всех их частей тоже были названия. Дар даже запомнила некоторые из них. Она осмотрела аккуратно разложенные кучи тканей, покрывавшие пол ее ханмути, каждая из которых предназначалась для разных одежд.

– Нир, это никогда не сработает. Я не могу запомнить, что к чему.

– На самом деле все просто. Эти габайбук – для твоих сукефа. У них две стороны, так что в пару к ним можно взять тууг …

– Хватит, Нир! Ты должна сказать Торма-ят, что приготовить.

– Но ...

– Секрет мудрости в том, чтобы распознать ее в других. Я не могу делать все сама. Может, мне самой выращивать брагу и паши? Если бы я готовила свои блюда, ты бы захотела их есть?

Нир-ят усмехнулась, вспомнив неумелость Дар на кухне.

– Тва.

– Значит, я буду полагаться на твою мудрость, когда дело дойдет до одежды.

– Ты должна что-то сказать Торма-ят.

– Тогда скажи мне, что сказать. Что-нибудь короткое.

– Скажи ей, что твои навасы должны быть длинными и плотно прилегать к телу, – сказала Нир-ят.

– По какой причине?

– Потому что ты всегда будешь сидеть на табурете или на троне, а не на подушке. Также передай Торма-ят, что твои кефы должны сужаться и опускаться ниже талии. Это наиболее элегантно.

– С этим я справлюсь, – сказала Дар. – Я пошлю за Торма-ят. Я готова как никогда.

После прихода швея пробыла почти все утро. Дар повторила то, что сказала ей Нир-ят, а затем попросила сестру описать, как нужно сшить каждую вещь. Пока Торма-ят и Нир-ят говорили, Дар слушала их лишь наполовину. Наконец швея собрала образцы тканей и поклонилась Дар.

– Я поняла, что нужно сделать, Мут Маук.

– Ты порадовала меня, Торма-ят.

Дар подождала, пока она останется наедине с Нир-ят, и скривила губы в широкой оркской ухмылке.

– Сестра, ты тоже меня порадовала. Уверена, я буду выглядеть великолепно.

Нир-ят улыбнулась в ответ.

– Так и будет!

Дар была воодушевлена самоуверенностью Нир-ят, ведь это свидетельствовало о том, что ее сестра не струсила перед их мутури. Нир-ят умело справилась с заказом одежды, и Дар ожидала, что она окажется полезной и во многих других делах. Она научилась у своей бабушки большему, чем сама думает, подумала Дар. Она знает, как управляется ханмути королевы. Действительно, мысли Нир-ят уже были заняты следующим заданием.

– Прежде чем говорить с Гар-ят о праздниках, надо получить у хранителя преданий список ханмути.

– Тот, в котором говорится, какие семьи высокие, а какие скромные?

– Хай. Это может быть деликатным делом.

Нир-ят объяснила, что, хотя многие члены клана Ят жили в окрестностях, ханмути в клановом зале были желанными. Их было всего тридцать три. Поскольку на вершине горы не было места, чтобы построить больше, решение о том, какие семьи их занимают и какая мать возглавляет каждый ханмути, было сложным и часто спорным вопросом. В основном он основывался на происхождении, но в дело вступали и другие факторы. Ханмути переходили из рук в руки по мере того, как положение семей росло или падало, и Хранительница преданий фиксировала все изменения. Таким образом, порядок, в котором пировали ханмути, тщательно соблюдался.

После обеда Нир-ят повела Дара в Палату Преданий. Она находилась в старой части зала и по своему устройству напоминала ханмути, за исключением того, что прилегающие к