Тарнсмен Гора - Джон Норман

– Не шевелись! - крикнул я. Но она уже не владела собой. - Покрывало! Снимите его и бросьте мне! - крикнул я. Она попыталась сорвать покрывало, но не смогла. Ее голова медленно погружалась в зеленую воду, грязь подползла к самым глазам, лишь руки оставались на поверхности.

Я быстро огляделся и заметил полузатонувшее бревно в нескольких ярдах от себя, высовывавшееся из воды. Несмотря на опасность, я добрался до него и изо всех сил потянул на себя. Мне показалось, что прошли часы, но на самом деле через несколько секунд я вынул его. Я положил его поперек полыньи и, держась за него, доплыл до места, где тонула дочь убара.

Наконец, я нашарил в грязи ее запястье и вытащил девушку из трясины. Мое сердце забилось от радости, когда я услышал, что ее легкие с хрипом начали втягивать зловонный, но живительный воздух. Я толкнул бревно к берегу и, наконец, выволок тело в насквозь промокшей одежде на сухое место.

Впереди, в какой-нибудь сотне ярдов, я увидел границу желтого поля са-тарны и желтый кустарник ка-ла-на. Я сел рядом с девушкой, измученный всеми этими приключениями. Я улыбался про себя. Гордая дочь убара, во всех своих имперских регалиях, сильно воняла - из-за грязи, пропитавшей ее одежду.

– Вы спасли мне жизнь, - сказала она.

Я кивнул, не желая об этом говорить.

– Мы выбрались из болота?

Я снова кивнул.

Это, кажется, удовлетворило ее. Животным движением, не соответствующим ее одеждам, она перевернулась на спину, глядя в небо, столь же изможденная, как и я. Ведь она была слабой девушкой. Я почувствовал к ней жалость.

– Я прошу вашей благосклонности, - сказала она.

– Что вам надо?

– Я голодна.

– Я тоже, - рассмеялся я, вспомнив, что ничего не ел с предыдущей ночи. - Там есть ка-ла-на. Подождите меня здесь, я соберу немного фруктов.

– Нет, я пойду с вами, если позволите, - сказала она.

Я был удивлен таким превращением, но вспомнил, что она подчинилась.

– Конечно. Я буду рад такой компании.

Я взял ее за руку, но она отпрянула:

– Подчинив себя, я должна следовать за вами.

– Глупости, - сказал я, - идите рядом.

– Нет, - покачала она головой, - я не могу.

– Как вам угодно, - рассмеялся я и пошел к деревьям ка-ла-на. Она следовала за мной.

Мы были уже около деревьев, когда я услышал легкий шорох одежды. Я повернулся, и как раз вовремя, чтобы увидеть руку, замахивающуюся длинным острым кинжалом. Она рычала от бешенства, когда я вышиб оружие из ее рук.

– Животное! - воскликнул я в ярости. - Грязное вонючее, неблагодарное животное!

В бешенстве я схватил кинжал и около секунды боролся с желанием вонзить его в сердце вероломной девушки. Но вместо этого сунул его за пояс.

Несмотря на то, что я крепко держал ее за запястье, дочь Марленуса выпрямилась и надменно промолвила:

– Тарларион! Ты думаешь, что дочь убара всего Гора подчиниться такому, как ты?

Я бросил ее на колени перед собой.

– Вы подчинились, - сказал я.

Она прокляла меня, ее зеленоватые глаза горели ненавистью.

– Так-то вы обращаетесь с дочерью убара? - кричала она.

– Я покажу вам, как я обращаюсь с самой вероломной женщиной Гора, - воскликнул я, отпустив ее запястье. Сорвав с ее головы покрывало, схватив за волосы, как публичную девку, я поволок дочь убара всего Гора к роще ка-ла-на. Там я бросил ее к своим ногам. Она пыталась прикрыться остатками покрывала, но я не позволил ей сделать это, и она оказалась, как говорят на Горе, с обнаженным лицом. Великолепная копна волос, черных, как оперение моего тарна, освобожденных от ткани, хлынула на землю. Ее оливковая кожа, зеленые глаза и все черты лица были прекрасны. Красивый рот был искажен яростью.

– Я предпочитаю видеть лицо своего врага, - сказал я.

В бешенстве она смотрела, как я разглядываю ее лицо, но не надела покрывала.

– Ты понимаешь, что я не могу больше доверять тебе, - сказал я.

– Нет, конечно, я - ваш враг.

– Поэтому я не могу дать тебе еще один шанс.

– Я не боюсь смерти, - сказала она, но губы ее слегка вздрогнули.

– Сними одежду, - приказал я.

– Нет! - крикнула она и встала на колени передо мной, склонив голову. - От всего сердца, воин, - сказала она, - дочь убара на коленях просит вашей милости. Пусть это будет только меч и скорее.

Я откинул голову назад и рассмеялся. Она боялась, что я попытаюсь насладиться ею - я, обычный солдат. Впрочем, не могу отрицать, такое желание приходило мне в голову, пока я тащил ее за волосы в рощу, и если бы не ее красота, мне, наверное пришлось причинить вред тому, кого Нар называл разумным существом. Я устыдился и решил не причинять вреда этой девушке, хотя она была злобной и вероломной, как тарларион.

– Я не собираюсь ни насиловать, ни убивать тебя.

Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.

Затем, к моему изумлению, она встала и презрительно произнесла:

– Если бы ты был настоящим воином, то унес бы меня на спине своего тарна выше облаков, и едва миновав заставы Ара, сбросил бы мои одежды на улицы города, чтобы люди знали, какая судьба постигла дочь убара.

Очевидно, она считала, что я испугался ее и что она, дочь убара, не имеет отношения к обязанностям обычной рабыни. И теперь она была рассержена тем, что стояла на коленях перед трусом.

– Ну, воин, - сказала она, - и что же ты хотел от меня?

– Чтобы ты сняла одежду.

Ответом был яростный взгляд.

– Я повторяю, что не могу дать тебе еще один шанс. Значит я должен убедиться, что у тебя нет больше оружия.

– Мужчина не может смотреть на дочь убара.

– Либо ты снимешь одежду, либо я сделаю это сам.

Она стала расстегивать крючки своего тяжелого платья.

Но едва она сняла первую петлю с крючка, как ее глаза загорелись торжеством, а из уст вырвался крик радости.

– Не двигайся, - приказал кто-то за моей спиной. - Ты на прицеле.

– Хорошо сделано, люди Ара, - воскликнула девушка.

Я медленно повернулся и обнаружил за своей спиной двух арских солдат, офицера и рядового. Последний направил мне в грудь арбалет. На таком расстоянии он не мог промахнуться, и если он выстрелит, то стрела, пробив меня насквозь, улетит в лес. Начальная скорость стрелы около пасанга в секунду.

Офицер, здоровый детина, со шлемом, хоть и отполированным, но носящим следы боев, с мечом в руке подошел ко мне и обезоружил меня. Взглянув на символ на рукоятке ножа он, казалось, обрадовался. Затем, повесив его себе на пояс, он вынул из сумки пару наручников, застегнул их на мне и обернулся к девушке.