Тарнсмен Гора - Джон Норман

– Вы - Талена, дочь Марленуса?

– Вы видите - на мне одежды дочери убара, - сказала девушка, не придавая никакого значения вопросу. Она вообще не слишком много уделяла внимания своим спасителям, ценя их не больше, чем пыль под ногами. Она повернулась ко мне с торжествующим лицом, видя меня в оковах и в своей власти. Она злобно плюнула мне в лицо, но я даже не пошевелился. Затем девушка правой рукой изо всей силы ударила меня по щеке.

– Так вы Талена? - терпеливо переспросил офицер. - Дочь Марленуса?

– Конечно, герои Ара, - гордо ответила она. - Я Талена, дочь Марленуса - убара всего Гора.

– Хорошо, - офицер кивнул своему подчиненному, - раздень ее и одень рабский ошейник.

8. Я ПРИОБРЕТАЮ СПУТНИКА

Я рванулся вперед, но наткнулся на кончик меча офицера. Солдат, положив арбалет на землю, шагнул к застывшей от изумления дочери убара и начал расстегивать крючки на ее платье. Через несколько секунд она стояла совершенно нагая, а грязная одежда лежала около ее ног. Хотя ее кожа была запачкана болотной жижей, это не могло уменьшить ее красоту.

– Почему вы это сделали? - спросил я.

– Марленус бежал, - ответил офицер. - В городе хаос. Посвященные взяли правление в свои руки и приказали публично заколоть Марленуса и членов его семьи на стенах Ара.

Девушка простонала.

Офицер между тем продолжал:

– Марленус утратил Домашний Камень, счастье Ара. Вместе с пятьюдесятью тарнсменами он захватил сколько мог из сокровищницы Ара и скрылся. На улицах идет гражданская война между различными группировками.

Девушка безвольно протянула свои запястья и рядовой защелкнул на них рабские наручники, сделанные из золота и украшенные голубыми камнями. Они могли бы быть украшением, если бы не их функция. Талена молчала. Ее мир рухнул в одно мгновение. Она стала ничем. Как и другие члены семьи Марленуса. Она станет объектом мести разъяренных горожан, которые некогда под мелодичную музыку Гора маршировали в колоннах убара в дни его славы, неся флаги с изображением ка-ла-на и сумки с зерном са-тарны.

– Я тот, кто украл Домашний Камень.

Офицер кольнул меня мечом.

– Мы так и подумали, найдя тебя в компании марленусского отродья, - хрюкнул он. - Не бойся - хотя многих в Аре восхитил твой подвиг, смерть не будет легкой и приятной.

– Освободите девушку, - сказал я. - Она ни в чем не виновата, наоборот, она делала все, чтобы спасти Домашний Камень.

Талена, казалось, испугалась, что я прошу за нее.

– Посвященные сказали свое слово, - объявил офицер. - Им нужна жертва, чтобы снискать милость Царствующих Жрецов и восстановить Домашний Камень.

В этот момент я проклял Посвященных Ара, которые, как и вся их каста, жаждали только политической власти, от которой формально отказались, согласно белому цвету своей одежды. Настоящей целью жертвоприношения было устранение всех возможных претендентов на трон Ара и последующее усиление политической власти Посвященных.

Глаза офицера сузились. Он снова кольнул меня мечом.

– Где Домашний Камень? - осведомился он.

– Не знаю, - ответил я.

Тут, к моему изумлению, дочь убара произнесла:

– Он говорит правду.

Офицер холодно посмотрел на нее, и она вспыхнула при мысли, что ее тело более не священно в его глазах и не находится под защитой убара.

Она подняла голову и спокойно сказала:

– Домашний Камень в седельной сумке его тарна. Тарн улетел. Домашний Камень исчез.

Офицер выругался.

– Ведите меня в Ар, - сказала Талена. - Я готова.

Она сошла с кучи тряпья и гордо выпрямилась. Ветерок играл ее черными волосами.

Офицер оглядел ее и его глаза вспыхнули. Не глядя на рядового, он приказал ему связать меня и пристегнуть к горлу цепь, обычно применяющуюся на Горе для рабов и заключенных.

Затем, не сводя глаз с Талены, он вернул меч в ножны.

– Эту я свяжу сам, - сказал офицер, вынимая из подсумка цепь и приближаясь к девушке. Она стояла не шевелясь.

– Путы не нужны, - сказала она.

– Это я решу сам, - ответил офицер и рассмеялся, набрасывая цепь на горло девушке. Кольцо защелкнулось. Он игриво дернул цепь. - Вот уж не думал вести на своей цепи Талену - дочь Марленуса.

– Животное! - прошипела она.

– Мне кажется, что я научу тебя уважать офицера, - сказал он, просунув руку между ее горлом и кольцом, а потом внезапно одним движением притянул ее к себе и опрокинул на траву. Солдат с восторгом смотрел на это, рассчитывая, что придет и его черед. Всем весом наручников я ударил его по затылку, и он рухнул на колени.

Офицер вскочил на ноги и в ярости схватился за меч. Но я прыгнул на него прежде, чем он вынул его даже наполовину, и схватил руками за горло. Мои пальцы сжались как когти тарна. Он выхватил из-за пояса кинжал Талены, будучи скован я не мог предотвратить удар.

Внезапно его глаза расширились, а вместо руки остался кровавый обрубок. Талена успела выхватить меч и отрубить руку, державшую кинжал. Я ослабил хватку. Офицер дернулся пару раз на траве и умер. Талена все еще стояла с остекленевшими глазами, в ужасе от того, что совершила.

– Брось меч, - скомандовал я, боясь, как бы не пришла ей в голову мысль убить меня. Девушка бросила оружие и упала на колени, закрыв лицо руками. Все же ничто человеческое не было ей чуждо.

Я взял меч и подошел к рядовому, раздумывая, стоит ли убивать его, если он еще жив. Думаю, я оставил бы его в живых, но судьба распорядилась по своему - он неподвижно лежал на траве. Тяжелые наручники проломили ему череп.

Я пошарил в сумке офицера и нашел ключ к наручникам, но с трудом мог поднести его к нужному отверстию.

– Дай мне, - сказала Талена и открыла замок. Я сбросил наручники и стал растирать запястья.

– Прошу вашей милости, - сказала Талена, протягивая мне руки, стянутые рабскими наручниками.

– Конечно, - сказал я, - извини.

Я нашел в сумке ключ к ее наручникам и открыл их. Затем я снял ее цепь, а она мою.

– Что ты собираешься делать? - спросила она.

– Взять все, что может потребоваться, - ответил я, сортируя вещи. Больше всего меня заинтересовали часы-компас, пища, две фляги с водой, тетива и немного масла для механического арбалета. Я решил взять меч и самострел, в колчане оставалось десять стрел. Ни у одного из солдат не было ни копья, ни щита. Потом я бросил в одну кучу цепи и наручники вместе с рабским ошейником. Трупы я подтащил к болоту и бросил в трясину.

Когда я вернулся к роще, Талена сидела на траве около одежд, сорванных с нее. Я был удивлен, что она не оделась.