Время не знает жалости - Ольга Валентеева

Эд даже не повернулся в мою сторону, но в голосе сквозила ирония.

— Давай. Может, расскажешь, как тебя занесло в человеческое тело?

Спросила — и тут же пожалела. Побоялась, что он развернется и уйдет. К моему удивлению, Эд ответил:

— Сослали за вмешательство в дела смертных. Сказали: раз они мне так интересны, стоит испытать на собственной шкуре, что такое человеческая жизнь.

— И что дальше?

Я затаила дыхание.

— А что могло быть? Очнулся на каком-то пустыре. Первое, что помню, — жуткое чувство тяжести от веса тела. Было непривычно вдыхать воздух, двигать руками и ногами. Столько глупых движений… — Эд говорил так, словно это ничего не значило, но я научилась не доверять его тону. — Сначала обрадовался. Было скучно в кругу таких же существ, как и я. Но радости быстро пришел конец. Оказалось, силы теперь тоже не те. Да, я по-прежнему могу видеть дороги каждого человека. Только влиять на них почти не способен. Мой мир стал слишком… ограниченным.

Эд замолчал. Недовольная складка пролегла между бровей. Он думал о чем-то неприятном, а я боялась вмешаться, потому что казалось: надавлю еще немного, и он уйдет.

— Знаешь, что самое худшее?

Он остановился и повернулся ко мне. Серебристо-серые глаза завораживали. Я тонула, и не было шанса выплыть.

— Что?

— Люди. Я был дураком. Глупым, даже наивным. Думал, смогу подружиться, узнать что-то новое, столько всего испытать! А им требовалась только моя сила. Сначала они обманывали, пытались извлечь выгоду из моих способностей. Я не понимал, что меня используют, и старался помочь. Потом понял. Разозлился. Направил способности против людей. И меня стали ненавидеть. Сотни раз пытались убить. Тогда я выяснил, что почти бессмертен. Почти — потому что никто не догадался изрубить мое тело на куски. А еще я узнал, что такое боль. Физическая и внутренняя. До сих пор не понимаю, какая хуже. Я ответил на твой вопрос, любопытная девчонка?

Молча кивнула. Теперь уже мне не хотелось разговаривать. Получается, раньше Эд был другим. И люди сами превратили его во врага.

Он ускорил шаг.

— Не торопись сочувствовать. Моя жизнь не так плоха. Я испытал все земные удовольствия, видел множество удивительных вещей. Гораздо больше, чем раньше. Встречался с интересными людьми. Правда, общение всегда сводилось к тому, что они пытались управлять мною либо убить. Но это уже мелочи. Ты замерзла. Давай вернемся.

Стало грустно. Промозглый ветер забирался под куртку. Голые ветви деревьев казались жуткими лапами, тянущимися к небу. Эд шел рядом — такой далекий, что хотелось рыдать. Но я не позволила себе понапрасну лить слезы.

— Со следующей недели вернешься к работе, — сказал он, когда мы остановились перед «Кометой». — Надеюсь, ты хорошо отдохнула, потому что дел предстоит много.

— Снова заставишь несчастных выбирать?

На душе заскребли кошки.

— Они уже выбрали. Поэтому — всего лишь узнать окончательный ответ.

Холодная ладонь прикоснулась к моей щеке. Я хотела высвободиться, но передумала. Зачем? Сама позвала.

— Можно один вопрос?

— Да.

Кивнула. Кажется, за этот вечер мы с Эдом наговорили больше, чем за все недели знакомства.

— Почему ты приехала? Я ведь дал тебе относительную свободу. Не звонил, не требовал работать. Почему? И не надо врать про Артема.

— Ну… — Я уставилась на носки ботинок, что-то запылились они. — Соскучилась. И переживала, как ты там, после разговора с Фортуной.

— Зря.

При упоминании сестры лицо Эда снова стало каменным. Что я такого сказала? Это ведь не табу. Мы оба были у нее в гостях. И он сам потребовал ответа.

— Нет, не зря! — даже обиделась я. — Ты был сам не свой, когда мы расстались. И вдруг пропал, не звонишь, не пишешь. Я места себе не находила. Все думала — вдруг с тобой что-то случилось.

— Что со мной могло случиться, Александрина?

— Не знаю! — Раздражение взяло верх. — Что угодно. Мало ли, кому понадобится твоя сила. Просто не могла дольше ждать. Все, и так наговорила лишнего. Возвращайся к своим девицам. Они там, наверное, разучили новые способы соблазнения, пока тебя не было.

— Ревновать — глупо.

— Не глупее, чем замирать от ненависти при имени сестры.

Эд развернулся и исчез за дверью клуба раньше, чем я успела понять, что случилось. Черт! Чтоб ему на месте провалиться! Для верности подергала ручку — заперто. Стукнула по створке ногой, отчего та жалобно запела. Ну и ладно! Параноик!

Гордо расправила плечи и пошла к остановке, надеясь, что хоть одна маршрутка будет в такой час. Но на полпути меня догнал автомобиль. Ветровое стекло опустилось, и высунулась лысая голова Яна:

— Приказано доставить домой в целости и сохранности, — ухмыльнулся он. — Так что залезай внутрь, красавица.

Решила не играть в оскорбленное достоинство: стемнело, пешком идти неохота. Поэтому забралась на заднее сиденье. В машине приятно пахло мужским одеколоном. Не Эда, Яна. Но запах мне нравился.

— Хозяин зол, — доверительно сообщил телохранитель. — Но зато не сидит, уставившись в одну точку. Спасибо.

— Было бы за что, — буркнула я. — Скажи, почему ты так ему предан?

— Долгая история и не для твоих ушек, — усмехнулся громила. — Но, может быть, как-нибудь расскажу. А пока желания нет.

Пришлось отступить. Смотрела в окно на проплывающий ночной город и думала об Эде. Почему он так разозлился? Ведь всего лишь хотела поговорить по душам. И вроде получалось. Из-за Фортуны? Так глупо! Неосторожным словом испортила прогулку.

Автомобиль остановился. Попрощалась с Яном и поспешила в подъезд. А у дверей ждал курьер с букетом цветов и запиской от Тима: «Ты пойдешь со мной на свидание?»