Иней как ночь - Сара Рааш

Впервые за долгие месяцы, даже годы, я дышу полной грудью. Я не поглощена одними только тягостными сомнениями и изматывающими попытками удержать эмоции под контролем.

До сознания доносится тихий стук в дверь.

— Ты готова для следующего урока, — слышится голос Рареса.

И я знаю: он говорит не о том, что я проснулась и уже оделась.

— Да, — с улыбкой отзываюсь я. — Готова.

* * *

Оказывается, я спала три дня. Телом я отдохнула и чувствую себя прекрасно, но в душе виню себя за то, сколько времени потеряла.

Я помню видение Ангры, его план по захвату мира. Он еще в Ринтиро? Или уже отправился дальше и распространяет свою тьму по Якиму, Саммеру и Отему?..

Следуя за Раресом, я ожидаю, что он приведет меня на тренировочную площадку, которую я видела во дворе. Он должен научить меня всему тому, что потребуется в борьбе против Ангры. Когда же Рарес заходит в комнату, расположенную недалеко от моей, я растерянно замираю в дверях.

Эта комната вполовину меньше моей. Стол завален бумагами и книгами, часть упала на пол. Стены увешаны картами Саммера, Вентралли, Якима, Винтера и Спринга. Линиями прослеживается путь от Эйбрила до Дженьюри, от Джулая до…

— Ты следил за моими передвижениями, — ахаю я.

Рарес подходит к одной из карт.

— Осознав, что Ханна на правильном пути, орден надеялся, что кто-то из вашего рода постепенно решит избавиться от магии. Я только ждал, когда ты осознаешь свою силу. Это и произошло здесь. — Он показывает пальцем на Эйбрил. — А здесь ты нашла дверь к источнику в Тадильском руднике, — его палец скользит к Гаосу. — А здесь…

— Ладно, я поняла. — Я отталкиваю его руку от карты. — Ты — древний-предревний маг, в свободное время подглядывающий за девочкой-подростком.

Рарес весело фыркает.

— Кто-то воспрянул духом! Однако нет, я не подглядывал… я следил. Я улавливал только мысли о магии и время от времени тревожные думы о войне. Должен напомнить тебе, что члены ордена следили за монархами Примории тысячи лет.

Я опускаюсь в единственное свободное кресло — остальные завалены книгами и бумагами.

— И все равно это странно.

Рарес пожимает плечами.

— Позже можешь отыграться на мне. Но пока…

Я возбужденно подаюсь вперед. Да, тренировки! Нельзя тратить время.

Рарес присаживается на край стола, отодвинув в сторону стопу книг. Мой взгляд выхватывает название одной из них: «Магия Примории».

— Эта книга!

Взглянув на нее, Рарес смотрит на меня с улыбкой.

— Видела ее раньше?

Я киваю, скользя взглядом по знакомому золотому тиснению. Эта книга потрепана не меньше, чем тот ее экземпляр, который я читала в Битае. «Магию Примории» написал орден. Неудивительно, что у Рареса есть копия.

Я ерзаю в кресле в нетерпеливом и лихорадочном ожидании.

«Успокойся, — говорю я себе. — Ты делаешь то, что нужно».

Расправляю плечи и поднимаю взгляд на Рареса.

— Каков следующий урок?

В его глазах вспыхивает радость.

— Я удивила тебя? — с легкой улыбкой спрашиваю я.

Он смеется.

— А ты себя не удивила?

Вопрос заставляет меня задуматься.

— Я… устала, — признаю я, передернув плечами. — Всю жизнь я за что-нибудь сражаюсь. Я не то чтобы приняла свою судьбу, я просто перестала ее отвергать. Годами я анализировала каждое свое решение и сопротивлялась малейшим изменениям. Мне не нравится, кем я стала. Я не хочу быть такой.

— Какой ты хочешь быть? — задает Рарес вопрос, которого я избегала неделями.

Я убеждала себя в том, что это не важно. Это помогало мне не сломиться под гнетом того, сколь далека я от той Миры, которой хотела быть. Но я уже столь многим чувствам дала волю, что, наверное, могу отпустить возведенные вокруг себя барьеры.

Поэтому я смотрю Раресу прямо в глаза:

— Я хочу быть такой, какая я есть, и чтобы этого было достаточно.

Он мягко улыбается мне.

— Но этого всегда было достаточно, душа моя. Другой вопрос, что ты сомневаешься в этом. Ты сама выбираешь, достаточно тебе быть самой собой или нет.

Еще один выбор. Я перевожу разговор с мучительной для меня темы на другую, не менее важную:

— Следующий урок?

— Да, — соглашаясь, взмахивает рукой Рарес. — Четвертый урок… Ты знаешь, что случилось с магическим источником?

— Мы разве не готовы перейти к использованию магии? — кошусь на него я. В конце концов, только с ее помощью можно одолеть Ангру, защитить своих людей и спасти весь мир.

Рарес выгибает бровь.

— Не торопись, душа моя. Так ты знаешь, что случилось с магическим источником?

Во мне не утихает беспокойство. Три дня здесь, четыре дня с захвата… Но я заставляю себя посмотреть в глаза Раресу.

— Он исчез столетия назад. Никто не знает, почему и как. — Я умолкаю на мгновение. — Но, подозреваю, что вы приложили к этому руку.

Рарес ухмыляется.

— Любое из королевств Сезонов, спустившись в Кларинские горы на достаточную глубину, обнаружило бы ту же самую дверь, которую обнаружили вы. Винтер нашел ее первым только потому, что лучше всех разбирается в рудокопном деле. Изначально орден воздвиг эту дверь в горах Саммера, но так, чтобы она могла появиться в любой точке Кларинских гор, если бы кто-то из рудокопов достиг определенной глубины. Глубина — лишь первое из препятствий, созданных для того, чтобы затруднить доступ к источнику. Со следующим препятствием ты столкнулась, когда искала ключи.

Рарес выуживает из-под воротника ключ на длинной цепочке. Снимает его с шеи и протягивает мне. Я осторожно беру его за цепочку.

— Ключи были оставлены в Саммере, Якиме и Вентралли членами ордена, создавшими дверь к источнику. Они специально разделили ключи, чтобы человеку, обнаружившему источник, было непросто получить к нему доступ. И чтобы время, затраченное им на поиск ключей, дало ордену возможность убедиться: именно такой человек нам и нужен. Следующее препятствие, которое тебя ожидает после того, как ты вернешь два ключа, — лабиринт за дверью.

Все наконец-то встает на свои места.

— Магический источник спрятал орден Искупителей. Пейзли.

Рарес вздыхает.

— Мы просто закрыли доступ, чтобы не дать добраться до источника тем, кто этого не заслуживает. Мы не думали, что в его исчезновении обвинят королевства Сезонов. Много чего случилось такого, о чем мы не подумали, душа моя.

Королевство Гармонии сделало то, из-за чего весь остальной мир ненавидит и презирает Сезоны.