Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— Сделаю, что смогу. Что рассказал тебе Абрахамс?

— Арнет увидела кровь под дверью. Они вызвали наряд ивошли. Обыскали квартиру и некоего Эвери Сибрука не обнаружили. Кровать была незастелена, и кровавый след начинался от постели.

— Не просто из спальни — от постели, — уточнила я.

Он кивнул.

— Её идентифицировали?

Странно, что он не спросил, кого «её».

— Сумочка рядом с кроватью, там же аккуратно сложеннаяодежда. Салли Кук, возраст двадцать четыре, рост пять футов три дюйма, а весу вводительском удостоверении женщин я не верю.

— Это да, женщины убавляют вес, зато мужчины прибавляютдюйм-другой роста.

Он усмехнулся:

— У нас не хватает ума помнить, какой у нас на самомделе рост.

Я улыбнулась в ответ и подавила желание ткнуть его в плечо.Он умеет поднять мне настроение даже на осмотрах места преступления.

— Я заметил, что ты устроила отжимание на пальчиках,осматривая тело. Ты же узор крови нарушаешь.

— Я не отжималась на пальчиках, а трогала по минимуму.Зато я теперь знаю, отчего она истекла кровью — по крайней мере, частично.

— Рассказывай.

Он начинал манерой походить на Дольфа. Это не плохо, простоменя слегка нервирует.

— У неё частичный след укуса глубоко внутри бедра.Похоже, проколота бедренная артерия.

— Почему ты говоришь — «частичный»? Либо он её укусил,либо нет.

Я пожала плечами:

— Укусить-то укусил, но выглядит почти так, что, когдаон начал, она либо выдернулась, либо он не смог закончить. За отсутствиемлучшей аналогии, это как укус змеи. Если она не ядовита, то лучше невыдёргиваться. Клыки у вампиров не так сильно загнуты, как у большинства змей,но все же, если дёрнуться, порвёшь себя сильнее, чем если постараешься её отсебя отцепить не слишком резко.

— Отдёрнуться от того, что тебя укусило — это инстинкт,Анита.

— Я не спорю, Зебровски, я только говорю, что этонеудачное решение. Порвёшь сам себя.

— Значит, он её укусил, она дёрнулась, и при этомпорвалась бедренная артерия. Ты хочешь сказать, что он не собирался её убивать?

Я пожала плечами:

— Я хочу сказать, что изойти кровью из разорваннойбедренной артерии можно за двадцать минут, если не меньше. Мало кто этопонимает.

— Анита, не морочь мне голову.

— В смысле?

— Я главное под конец приберёг. У неё тут сумка, а вней — что-то чертовски похожее на костюм стриптизерши. Сплошные кружева и почтиничего кроме. Если она стриптизерша, то это один из наших вампиров. Но тысейчас говоришь, что он её не собирался убивать. Если так, то он не тот, когомы ищем. Я запустил процесс выписки на твоё имя ордера на ликвидацию его кчёртовой матери. А мне бы очень не хотелось, чтобы ты убила не того.

Я покачала головой:

— За её смерть он отвечает, Зебровски. Согласно буквезакона, он в любом случае покойник. Если он входит в нашу команду серийныхубийц, он покойник. Если он ей случайно проколол бедренную артерию и несообразил позвонить 911, запаниковал, либо рассвет его застукал, и он не успелзакончить дело — как бы там ни было, случайно или намеренно, а закон гласит:если вампир убивает человека с помощью своего укуса, это убийство. Обвинения в«законном человекоубийстве» для вампира не существует.

Зебровски посмотрел на меня, и глаза за очками с проволочнойоправой глядели очень серьёзно.

— Ты считаешь, это была случайность?

Я снова пожала плечами.

— Если бы он хотел порвать бедренную артерию, укус былбы другой, более энергичный. Я много видала жертв вампиров, Зебровски, много.Похоже, это новичок, который ещё не знает, как клыками работать. Мертвец хотябы с двухлетним стажем таких ошибок допускать не должен.

— Значит, это он сделал намеренно.

Я вздохнула:

— Что-то меня все больше и больше интересует, каквоспитывают малышей-вампиров в Церкви Вечной Жизни.

— К чему ты это?

— К тому, что я считала их систему обучения похожей на системыментора и ученика у оборотней. Ту систему я знаю. Новичков учат охотиться иубивать чисто и экономно.

— Ты хочешь настучать на своих мохнатых друзей? —спросил он, и улыбка его была недостаточно широкой, чтобы я не тревожилась поповоду этого замечания.

— Животных, Зебровски, животных. Жан-Клод не обратил ниодного нового вампира с тех пор, как я с ним, но я видала других вампиров,мёртвых уже два года, и они не новички. Не эксперты, конечно, но это — ошибканачинающего. Помнишь слова Джека Бенчли, что им дают жертв, но чисто, аккуратнои совсем не интересно?

— Ага.

— А что если питьё из бедренной артерии, с внутреннейстороны бедра, считается слишком запретным, слишком сексуальным, чтобы церковьучила этому своих прихожан?

— И что?

— Слыхал теорию, что если подросткам не рассказывать осексе, то они сами о нем думать не станут?

— Ага, — ответил он, улыбнулся и покачалголовой. — Как человек, бывший когда-то мальчишкой-подростком, и укоторого через некоторое время будет своих двое подростков, скажу: теорияхорошая, но на самом деле все не так.

— Я это тоже знаю, но что если церковь похожа в этом направых консерваторов? Если об этом не говорить, не рассказывать новым маленькимвампирам о плохих вещах, они этого делать не будут и даже думать об этом самине станут.

— Питьё с внутренней стороны бедра — для церкви этослишком похоже на оральный секс, — сказал Зебровски, и насмешки не было вего голосе. Он был на работе, думал вслух.

— Вот именно, — кивнула я.

— Но Эвери, наш вампир-новичок, об этом подумал,попытался это сделать, но не знал, как.

— Да, а так как не слыхал ничего об этом, то и не знал,насколько это опасно. Как молодые девки-старшеклассницы залетают, потому чтовместо презервативов используют обёртки от конфет.

Зебровски уставился на меня:

— Ты шутишь!

— Вот руку даю на отсечение, не сама придумала. Вобщем, если не учить новопреставленных вампиров, как и детей, вошедших вотрочество, кончится тем, что они что-нибудь да устроят. Что-то опасное, отчего могут погибнуть или пострадать они или другие. Незнание — не благо, когдадело касается основ сексуального воспитания или — для вампиров — основполучения крови. Незнание в обоих случаях может убить.

Он посмотрел на тело:

— По физическим параметрам похожа на первую жертву.Если забыть о разнице в росте, то даже волосы светлые, у всех трех жертв.