Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— Но эта — не натуральная блондинка.

Зебровски нахмурился.

— Да я не об этом! Смотри, у неё корни волос тёмные.Тщательно я ещё не осматривала, но, думаю, все остальное либо чисто выбрито,либо у неё вообще мало волос на теле. Многие стриптизеры бреются.

— Как твой новый бойфренд, — сказал Зебровски, иголос у него был мягкий, а взгляд — нет.

— Не твоё собачье дело, Зебровски.

— Вы отлично смотрелись на танцполу, но ведь сейчас ону тебя живёт?

— Кто-то слишком много болтает.

— Ладно, я же детектив, сыщик. Вот я и сыскал, что тызавела шашни со стриптизером, который тебя — на сколько? На семь лет моложе?

— Как детектив, главный на осмотре места преступления,не должен ли ты заниматься раскрытием убийства?

— Я думаю. А мне легче думается, когда я тебяподкалываю.

— Рада, что я тебя вдохновляю. И о чем же ты думаешь?

— Думаю, что мне хочется поговорить с Эвери Сибруком дотого, как он будет казнён. Если он замешан в других убийствах, я хочу имена егоприятелей. Если он это сделал случайно, я думаю, нам это тоже полезно знать.Если ты права, и церковь не учит вампиров правилам безопасного поведения, то унас сотни потенциальных случайных смертей бродят по городу. А это нехорошо.

— По закону мы ничего не можем сделать, чтобы заставитьцерковь изменить методы обучения. Сам знаешь — отделение церкви от государства.

Он кивнул:

— Я не могу, и федеральный маршал Блейк не может. НоАнита Блейк, возлюбленная Мастера Города, могла бы.

— Ты на что меня толкаешь? Толкнуть кого-то ещё наприменение незаконного давления против добропорядочного члена общества?

— Да разве я на такое способен?

— Способен, — кивнула я.

— Голова раскалывается, — сказал он. —Сдаюсь. Как нам, к черту, поймать какого-нибудь вампира и задержать длядопроса, чтобы при этом никого больше не убили?

— Ему всего два года, Зебровски. Он не такой уж большойи злобный.

Он глянул на тело:

— Ей расскажи.

Он был прав.

— Если это была случайность, он мог бы — это всего лишьвозможность, Зебровски, — побежать в церковь ради убежища, или отпущениягрехов, или чего там ещё.

— А если не была?

— Тогда он сейчас со своими подельниками, и я понятияне имею, где его искать. Знаем только, что охотится он в клубах на той сторонереки.

Зебровски кивнул:

— Шериф Кристофер, твой знакомец, всех своих людейпоставил на уши. Полиция штата тоже помогает, стараясь не поднимать шума.

— Долго скрывать это от репортёров не получится, —сказала я.

Он пожал плечами:

— Сам знаю.

— Так что, если дали людей на патрулирование клубов, мыможем проверить другую теорию.

— Церковь, — сказал Зебровски.

Я кивнула.

— Я поговорю с Абрахамсом, введу его в курс дела. А тыдавай за дверь и помирись с Арнет.

— Зебровски…

— Давай-давай, у меня нет времени возиться с вашимиразборками. У тебя меньше пяти минут, чтобы помириться — я бы на твоём местепошёл и приступил.

И снова у него послышались эти странные, совершенноне-зебровские интонации. Не враждебные, просто не оставляющие места длявозражений. Голос, который не ожидал ничего, кроме повиновения, и — странноедело, — я повиновалась. Вышла, по крайней мере. Как мириться с Арнет — японятия не имела. Трудно что-то чинить, если не знаешь, что поломалось, а я немогла поверить, что она разозлилась из-за того, что не может встречаться с Натэниелом,а больше ничего я придумать не могла, хоть убейте. Ещё одна парочкамежличностных отношений, в которых я ни уха, ни рыла. Это я такая тупая, или слюдьми вообще трудно?