Сделка с профессором - Полина Краншевская

Беатрис Сонар

Письмо выпало из вмиг ослабевших рук, и Эдман опустился на кровать, ощущая себя так, словно его огрели из-за угла увесистой дубиной по затылку. Он разом оглох и потерял ориентацию в пространстве. Ему казалось, что силы покинули его, и любое движение потребует непреодолимых стараний. В голове образовалась пустота, грудь сдавило так, что каждый вдох давался с большим трудом.

«Она все не так поняла, – разъедали сознание отчаянные мысли. – Я всего лишь хотел защитить ее от притязаний герцога. Никто же не знал, что он изменник. Я боялся, что Альд заберет ее и заставит служить ему. Если бы не его настойчивый интерес, я не стал бы так спешить с контрактом. У меня было бы время обо всем с ней поговорить, объяснить, убедить в том, что так будет лучше для нее в первую очередь».

Он уверял себя в том, что действовал исключительно в интересах Беатрис, но настойчивый, правдивый голос совести точил душу осознанием вины перед дайной. Эдман привык единолично принимать решения и отвечать за последствия своих действий. С кем-то советоваться, уточнять мнение, обсуждать ситуацию было для него внове, и он не подумал о том, как Сонар воспримет его инициативу, собираясь расписать ей все выгоды контракта между ними и заполучить ее согласие в ближайшее время. Мысль о том, что она может отказаться и счесть его коварным подлецом, обстряпавшим договор втайне от нее, даже не приходила ему в голову. А теперь она убеждена, что он обманщик и недостойный человек. Понимание того, что истина находится все-таки ближе к мнению Беатрис, выбило Эдмана из колеи, и он стиснул кулаки.

«Как она могла узнать о контракте? – со злостью подумал он. – Кроме членов магической комиссии, меня и Вилмора об этом никто не имел ни малейшего понятия».

Вскочив на ноги, он поспешит вниз, собрал всех слуг в гостиной и учинил допрос, выясняя все до мельчайших подробностей, начиная с пробуждения дайны. Услышав, что Беатрис получила письмо от Селесты Грей, Эдман понял, кто всему виной.

«Значит, серая мышь Вила решила перейти мне дорогу. Ничего. Я вытрясу из нее все, что она успела наплести Беатрис. И вполне возможно, она даже в курсе, куда та испарилась».

Определив главного виновника, Эдман странным образом успокоился и начал действовать уже более рационально. Он провел полный обыск сиреневой спальни, применив специальные заклятия, выявляющие присутствие посторонних, использование магии, отслеживание перемещений искомого объекта, благо вещей дайны осталось предостаточно, и отпечаток ее ауры легко улавливался. Но к его несказанному разочарованию ничего, кроме начертанных на полу ванной комнаты рун, найти не удалось.

«Серпентас тоже использовал похожие знаки, чтобы сбежать из дворца, – думал Эдман, изучая замысловатые символы. – Неужели Беатрис владеет пресловутой древней магией? Не может быть. Но с другой стороны, каким образом она исчезла из охраняемого дома? Защитные плетения не выпустили бы ее с территории особняка».

Сама мысль о том, что дайна способна колдовать поражала и вызывала стойкое отторжение, как нечто противоестественное, чуждое, а стало быть, опасное. Эдман гадал, почему она не рассказала ему о своих способностях, но потом представил, как бы отреагировал на подобное признание, и с горькой усмешкой понял, что не заслужил доверия Беатрис, и ее скрытность была вполне оправдана. Она просто боялась, что на нее начнется охота, и небезосновательно. Максисы не обрадуются, узнав, что дайнам доступна магия наравне с ними, и Сонар рано или поздно уничтожат, посчитав угрозой существующему порядку.

Эдман отыскал подаренный Беатрис платок и внимательнее пригляделся к вышивке – руны и здесь умело вписывались в общий рисунок.

«Теперь понятно, почему атака Серпентаса провалилась. – Эдман припомнил, как герцог запустил в него сильнейшим заклятием. – Она создала для меня мощный защитный артефакт, вручила, но так и не поведала, какую драгоценность подарила».

Воображение нарисовало мягкую улыбку Беатрис, ее плавные, грациозные движения, печальный взгляд, преисполненный нежности, и боль невосполнимой утраты стиснула сердце. Эдман с отчаянием осознал, что потерял горячо любимую женщину, и их едва наметившаяся, хрупкая близость исчезла, растаяла без следа, оставив после себя горечь и тоску, переполнявшие душу. Он обманул доверие Беатрис и обязан был все исправить.