Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Амелия рухнула на землю. Схватилась за грудь, смяла рубашку. Пара пуговиц сорвалась.

Фея широко раскрывала рот и истерично глотала воздух. Воздуха... Телу не хватало... воздуха. Мышцы болезненно тянулись. К ним не поступала кровь. Она умирает.

В прошлый раз Максвелл тянул время, чтобы Гисли связала ее.

Как умерла та Амелия? Неизвестно. Фея использовала... формулу до выстрела из пистолета... с... кем? С вестником. Умно... Умно. В условиях неизвестности... действовать... наверняка... действовать... наверняка...

Мысли спотыкались и повторялись. Наверняка. Разум обратился сломанным патефоном... наверняка... что без конца повторял, повторял... наверняка... и повторял одно и то же слово. Наверняка.

«Действовать наверняка!»

Амелия потянула за «спусковой крючок» формулы. Эта попытка закончилась провалом.

Ничего. У нее все время мира. И даже больше.

☽☽☽

Фея открыла глаза.

Две предыдущие попытки провалились. Она узнала многое.

Со стороны окна перед ней донесся хруст щепок.

Амелия села на горку досок и кирпичей. Обычный разговор закончился связыванием и получением хоть каких-то сведений. Побег — смертью.

Фея пойдет по первому пути.

Мана блеснула через стену. Брызги замерли в воздухе сеткой и поползли к ней.

Амелия вскочила и прыгнула в сторону. Горка сплющилась. Земля под ней треснула.

«Неприятное чувство, — промелькнула мысль. — Очень неприятное. Я словно схожу с ума».

После катастрофы Забвения она заключила себя в коконе. Один и тот же сценарий повторялся снова и снова. Фальшивые театралы говорили одни и те же слова с одним и тем же настроем. Снова и снова. Десятки лет они повторяли свои имена. Искаженные обрывки собственных имен. Амелия надеялась, что в один день все окажется плохой шуткой. Надеялась, что хотя бы один раз они произнесут свои настоящие имена.

Стена взорвалась. Обломки замерли в воздухе и прибились к полу вместе с облаками пыли. Перед взором феи предстал Максвелл.

— Добрый день, — поздоровался он. Алхимишка кивнул на ожерелье из шариков плоти: — Вижу, ты подготовилась. Достала заветные соотношения?

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?

— Уважаемый господин не может завязать разговор с Почтенной?

— Тянешь время для внучки Фреи? Она чертит руны вокруг дома.

Амелия уже испытала руническую ловушку. Попадаться на нее больше не было смысла. Нужно заставить их показать другие заготовки. Придется действовать в лоб.

Максвелл не ответил. На секунду губы сжались в прямую линию, брови напряглись.

Алхимишка постучал три раза пальцем по рукоятке трости. Ниточка связи между ним и стеной за спиной феи мигнула. Амелия повернулась вполоборота — боковым зрением следила за Максвеллом.

Связь рассосалась в воздухе, словно сигаретный дым.

— Это все не настоящее?

— О чем ты?

— Разговор, встреча, вообще все. Это фальшь? Нет. Больше похоже на временную петлю. Сколько раз мы говорили?

Алхимишка слишком быстро пришел к верному выводу. Он что-то подозревал до разговора?

Хрономантия считалась запретной дисциплиной. Все из-за отдачи. Побочные чудеса запирала практика во временной петле без выхода.

Фея считала, что Максвелл и Гисли подумают об искажении времени в последнюю очередь. Мысль звучала невероятно сама по себе. А прийти к ней в ходе рассуждения была за гранью здравого смысла.

— Мы проиграли, — продолжил алхимишка. — Ты будешь повторять этот день снова и снова, пока не найдешь путь к побегу или к нашему уничтожению.

— Почему ты так подумал? Временная петля? Как ты вообще пришел к такому выводу?

— Безразличие и уверенность. В библиотеке ты была энергичной.

«Опять эти слова».

Из дыры за спиной Максвелла показалась Гисли. Внучка Фреи встала в двух шагах сбоку от алхимишки. Она не проронила ни слова. Почему?

На плече висела большая кожаная сумка. Под ее весом Гисли клонилась в сторону.

— Все же невероятно, — раскрыла карты Амелия. — Ты с самого начала предполагал временную петлю?

— У тебя нет отдачи, — сказала Гисли. — Людей удерживают от запретных дисциплин только последствия. Будь я на твоем месте, сразу бы обратилась к искажению времени.

— Что дальше? Используете самое сильное оружие против меня? Вестника в пистолете?

— Нет, — покачал головой Максвелл. — Раз ты во временной петле, самое разумное — не давать тебе ни капли новых знаний.

— Бесполезно. В следующий раз я поведу разговор в другое русло.

— У всего есть ограничения. Или у тебя ограниченное количество повторов.

«Мимо», — подумала Амелия.

— Или ограничен зацикленный промежуток времени.

«Так и есть. Резерва двух фей хватит на полдня. После якорь разрушится».

— Предлагаю сделку, — сунула Гисли руку в сумку. — Раз сражение бесполезно. Может, договоримся?

— Тянешь время?