Шолох. Теневые блики - Антонина Крейн

Иметь большие амбиции и ничего не достигнуть — встречается частенько. А вот чего-то достигнуть, не имея больших амбиций — слабо верится!

Мастер Авен Карлиннан,

Глава Иноземного Ведомства

На Шолох надвигалась неожиданная майская гроза…

Воды Нейрис потемнели и приобрели пугающий свинцовый отблеск. Образовавшиеся волны свирепо бились о гранитные берега, будто какой-то зверь, рассерженный на весь род людской. Злые молнии немилосердно кололи темный небосвод — пока еще вдали. Пусть и запаздывающий, но страшный грохот подгонял немногочисленных путников.

Я поплотнее запахнула плащ и ускорила шаг, миновав мост Бесконечного Полета. Если что, у него такое название, потому что над ним постоянно кружат чайки, а не из-за тех злополучных самоубийц прошлой осенью. До места встречи с Полынью оставалось метров сто, но пройти их надо было в полной темноте: на время грозы власти отключают уличные фонари, потому что сияющие магические сферы притягивают молнии — небезопасно! Я отцепила от пояса и зажгла свою мини-лампу. Большинство шолоховцев предпочитает подсвечивать себе путь при помощи осомы, но я люблю живой оранжевый огонь — в непогоду от него теплеет на душе.

Язычок пламени в стекле высветил чистую зелень листвы, блестящие черные камешки мостовой, громко квакающих лягушек на обочинах. О-оу. Кажется, я помешала какой-то очень громкой семейной ссоре у земноводных.

Тьма вокруг фонаря казалась еще гуще и неприятнее на контрасте. Я поежилась и прибавила шаг, но от крупных, все учащающихся капель дождя вовремя укрыться не удалось — до Трекованного моста я добежала с хлюпающими от воды ботинками и крайне непривлекательной прической…

— Отличная погодка для охоты на баргеста, как считаешь? — вместо приветствия бросил мне Полынь. При свете мелькнувшей молнии я углядела, что он одет все в такое же странное сочетание разноразмерных маек — только на сей раз черных, а не красных. Амулеты, кости, бусины, перья — все при нем! Куратор ждал меня, облокотившись на парапет и ворожа над поверхностью воды иллюзорных бабочек, сияющих в темноте. За ними с визгом и хохотом гонялись ундины. Эти раскрепощенные голые девахи с рыбьими хвостами с удовольствием ловили бабочек и громко аплодировали, когда те снопом искр схлопывались в воздухе. Сценка, более уместная жарким июльским полднем, нежели ненастной ночью, но, кажется, никого из участников это не смущало.

— Я так погляжу, у тебя тут своя охота, — фыркнула я: одна из ундин уже активно посылала куратору воздушные поцелуи. Он извиняющеся пожал плечами и отвернулся от рыбины. Мы пошли во Дворец.

* * *

Дриада Цфат сдержала слово и придумала для нас убежище. Она предложила проследить за появлением баргеста из платяного шкафа, в котором одна створка была ажурной — то есть при должном старании просматривалась насквозь.

— Господин Полынь, госпожа Тинави, вам удобно? — вежливо поинтересовалась парикмахерша, с трудом закрывая за нами двери шкафа: места для двоих было маловато.

— Да, переживем, — крякнула я.

— Вполне, — сдавленным голосом подтвердил Полынь из Дома Внемлющих.

В течение следующих пяти минут, пока мы пытались устроиться поудобнее, я успела дважды заехать ему локтем в глаз, и, кажется, тем самым приблизилась к потенциальному рабочему выговору. Но обошлось: нашу возню и нытье в какой-то момент просто взял и пресек баргест. Со всей той наглостью и самоуверенностью, на которую способны одни лишь потусторонние твари.

Сначала по комнате пронеслось тихое, вполне вежливое «рррррррррррррррррррррр». Мы его проигнорировали, потому что в этот момент Полынь популярно объяснял мне, что свобода одного заканчивается там, где начинается нос другого.

— РРРРРРРРРРР, — разнеслось уже куда более уверенно. Полынь замолчал и прильнул глазом к дыркам в дверце. Я сделала то же самое.

У входной двери, и впрямь, стояла огромная черная псина. У нее была мускулистая спина и налившиеся кровью глаза. Лоснящаяся черная шерсть, волосинка к волосинке, мягко блестела даже при очень тусклом свете. Я готова была бы душу положить на то, что это настоящее животное, если бы не один нюанс: лапы собаки чуть-чуть проваливались в пол. Дух немножко не рассчитал позицию для полной убедительности.

Цфат таращилась на баргеста во все глаза, но казалась довольно спокойной. Немудрено: во-первых, она видит собачку уже четвертый раз, во-вторых, в засаде сидят бравые Ловчие.

Как раз в эту секунду бравый Ловчий мужского рода распахнул дверцу шкафа. Он выскочил перед баргестом и начал плести какое-то сложное заклинание, быстро меняя положение рук: сгибая и разгибая пальцы, заламывая запястья и вращая ладонями. Это напоминало Разгадку Большого Билла — штуку, которая позволяет узнать истинную сущность объекта.

Баргест, между тем, начал увеличиваться в размерах и сокрушенно выть. Его вой проникал в самое сердце — лишал тебе надежды на малейший лучик света, разъедал изнутри и выворачивал наизнанку. Я внезапно вспомнила, что мы все однажды умрем, и вздрогнула от охватившего меня ужаса. Следом за этой пугающей мыслью перед глазами пронеслись видения самых тоскливых и самых позорных ситуация в моей жизни…

Пес рос и занимал все больше и больше пространства в комнате. Я же пока наполовину пребывала в шкафу: стояла в створках, но уже распахнутых. Когда одна из лап псины увеличилась до того момента, что «встретилась» с моей ступней, баргест с негромким хлопком исчез…

О-оу. Значит, моя тотальная антимагия убивает не только ташени.

Полынь резко замедлил свое заклинание и постарался поскорее его «погасить». Унни — штука опасная. Если уж ты ее припахал под свои цели, то бросать посреди дороги нельзя — изволь довести дело до конца или же мастерски спустить на тормозах — а то всепронизывающая энергия надает тебе по щам. Вселенная ненавидит бессмысленность, помните это.