Давай поиграем, дракон! - Даха Тараторина

— Это чистейшая правда! — горячо возразил председатель, искренне хлопая ладонями по столу, словно оскорблённая наседка крыльями.

— Эта женщина собиралась вас ограбить! Ваш проект…

— В полном порядке, — Леонард спокойно достал из поясного мешочка флакон алого зелья, с таким трудом созданного на глазах у Пижмы. Взгляды десятка охранников, прячущегося в тени Лоренцо и председателя скрестились на заблестевшей стеклянной крышечке, удерживающей огромную, до сих пор никому не доступную силу. Ради него всё задумывалось. Этого момента так ждал Ювеналий, и вот он: только руку протяни!

Лео со скучающим видом наблюдал за рубиновым напитком в бокале и, кажется, вовсе не интересовался происходящим, не замечал, как мелко жадно задрожали ручонки каждого, кто находился в комнате.

Ювеналий прочистил горло и подобострастно прошептал:

— Откуда мы можем знать, что это нужное вещество? Быть может, женщина ограбила вас и шантажирует. Представители Земли склонны ко лжи.

— Возьмите и проверьте, — равнодушно запустил склянку по столу дракон, словно подобные зелья на завтрак потреблял, а не рисковал жизнью и не потратил долгие годы на его изготовление.

Флакон исчез в складках туники председателя быстрее, чем пустивший восторженную слюну Лоренцо успел сделать шаг. Подхалим разочарованно вернулся в тень: он ведь всего лишь хотел помочь господину, дабы тот не таскался с лишней мелочью…

Выдержав паузу, в которой все трясущиеся коленки перестали трястись, а жадные лапки нырнули в рукава, Лео закончил:

— А женщину я забираю.

— То есть как это ты меня забираешь? — возразила Пижма прежде, чем успела сообразить, что больше всего на свете хочет покинуть это место. В том числе если сразу после окажется в таком же подвале, но в доме Леонарда, где он, разумеется имея на это полное моральное право, будет её наказывать за преданное доверие. Как именно он должен был её наказывать в этих фантазиях, Пижма не решилась бы озвучить при свидетелях, но была очень и очень не прочь испробовать.

— Ты имеешь что-то против? — наконец поднял взгляд от бокала Лео. Улыбающийся взгляд, в котором не плескалось ни капли ненависти. Фантазия агента о страстном наказании разбилась вдребезги об идиллическую картину совместной прогулки за ручку по ромашковому полю.

— Может и имею! — фыркнула она. — Распоряжаются тут мною как кому угодно! А я, между прочим, самостоятельная женщина! — самостоятельная женщина рванулась доказать свою самостоятельность, но в спину предупредительно кольнули пики сразу трёх охранников, отрезая все попытки демонстрации феминизма.

Леонард спокойно повернулся к председателю и подвёл итог:

— Бредит, — и с наслаждением добавил. — Испугалась, бедняжка. Я позабочусь о ней.

Ювеналий преобразился. Опущенные плечи снова распрямились, подбородок взметнулся вверх, нотки превосходства в голосе, уже прекрасно знакомые Пижме, рассыпались по столу горстью мелочи с барского плеча.

— Боюсь, это невозможно. Женщина всё ещё вне закона в Лимбе. Никто не взял за неё ответственность, никто из совета магов не поручится, что её пребывание в нашем мире безопасно для всех нас и, — он особенно подчеркнул последнее, — для вас в первую очередь.

— Не смешите меня, Ювеналий. Кому какое дело?

— Нам, — старик с достоинством выправил из-за воротника седые космы. — Совет магов следует букве закона.

— Никто уже не помнит этот закон! Ему сотни лет! — вспылил Леонард, едва не начав снова по-мальчишески краснеть, но выдержал паузу и, щедро плеснув в голос равнодушия, закончил: — Мы уже давно переросли старые времена. Никто не чтит тот дурацкий закон.

Ювеналий, потянулся, как сытый, любимый, наглый кот. Кости противно заскрежетали, но старика подобные мелочи не заботили:

— Кто-то должен чтить правила. Если за их исполнением не проследим мы, то не проследит больше никто.

— С каких это пор закон имеет для вас значение? — Леонард с горечью стукнул кубком о стол. Капли алого расплескались по идеально чистой поверхности.

— Во веки веков, — председатель склонил голову, с вызовом исподлобья глядя на соперника: что теперь ты сделаешь, юнец?

— Что ж, вы можете не беспокоиться по этому поводу, — отставив так и не опустошённый кубок, Леонард с неторопливым достоинством встал и, не обращая внимания на охранников, удерживающих пленницу пиками с безопасного расстояния, отведя пальцем чем-то помешавшее ему остриё, он взял руку агента и положил на сгиб своего локтя, — Закон ни в коем разе не нарушен: госпожа Пижма уже два дня как является моей невестой, поэтому ответственность за её пребывание в Лимбе берёт на себя род Ангуссон.

— Невестой?

— Невестой? — согласно изумились агент и председатель.

— Разумеется, любимая, — Лео свободной рукой обнял и прижал девушку к себе. — Бедняжка, всё из головы вылетело от волнения. Женщины — легкомысленные существа.

— Проклятье, да когда вы успели?! — рассвирепел Ювеналий, не забыв быстренько занять освободившееся сидение и сразу почувствовав себя увереннее.

— Молодёжь, господин, — вздохнул из угла Лоренцо. — В наше время они испорчены как никогда!

— И не говори, Лоренцо! — поддакнул Лео, сильнее прижимая к груди «невесту». — Стоило увидеть эти мускулистые руки, эти огромные ладони…

— Нормальные у меня ладони! — попыталась высвободиться Пижма, но Лео держал крепко.

— Этот сладкий голосок! — добавил он, сильнее вдавливая её носом в царапающиеся камни туники. Охранники шумно заржали. — Я сразу понял, что не смогу прожить ни дня, пока не прильну губами к бледным навершиям её грудей!

— Чего? — ошалела Пижма.

— Кого? — покраснел Лоренцо.

— Зачем?! — на старости лет подзабыл Ювеналий.

Охранники предпочли тактично помолчать, но фразу запомнили, чтобы применить во время отгула, раз уж действует.

— К бледным навершиям её грудей! — раздельно и погромче повторил Леонард, чтобы все услышали. Даже не покраснел, скотина!

Председатель помотал седой головой. Его, конечно, застали врасплох, но он считал, что до старческого маразма покамест не дожил, а потому оставаться облапошенным везучим юнцом в его планы не входило:

— Не сочтите за дерзость, господин Ангуссон, но я не верю ни единому вашему слову. Возможно, земная женщина ещё и ведьма и успела вас околдовать, а посему я считаю своим долгом…

На секунду Леонард ослабил хватку, и девушка подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами.

«Ты что творишь?!»

«Ты мне доверяешь?»

«Ни чуточки!»

«Вот и отлично!»

Он пробежался по её щеке пахнущими ромашкой тонкими пальцами, необычайно властно, по-хозяйски подцепил подбородок… Пижма сломала бы руку каждому, кто попытался бы проделать это, в своём мире. Но Лимб оставался Лимбом. Здесь другие правила, другие мужчины и, кажется, другой становилась она.