Давай поиграем, дракон! - Даха Тараторина

Явно намеренно закончив трапезу позже всех и доведя напряжение до опасной границы, Ленора поднялась, заставив вскочить и всех остальных.

— Милый, — она тепло улыбнулась мужу, — Леонард, — улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась, — подите прочь. Мне нужно побеседовать с новым членом нашей семьи.

Подозрение, что она проваливает собеседование, заставило агента нервно забарабанить пальцами по бедру.

— Мама, мне бы не очень этого хотелось.

— Леонард! — чёрные брови, невероятно выделяющиеся под светлыми завитками, сдвинулись к переносице. — Ты что, не доверяешь матери?

Лео надулся, возмущённо отставляя от себя тарелку с десертом:

— Я?! Ты за кого меня принимаешь?! Конечно, не доверяю!

— Чудесно, — кивнула Ленора. — Значит я всё-таки не зря потратила годы на твоё воспитание, — Лео попытался перебить, уже готовый обиженно вспомнить, что нянек и кормилец видел куда чаще родной матери, но та неумолимо закончила: — И трое суток на твои мучительные роды.

— Но, — открыл рот дракон.

— С обвившейся вокруг шеи пуповиной, — уточнила она.

— Да я же!

— В летнем поместье! Это же почти в полевых условиях!

— Не смеши…

— Всего с тремя служанками!

— Что за…

— Я не курила все девять месяцев! — пошла ва-банк мать-героиня. — Ну ладно, шесть, — нехотя уточнила она, уверенная в значимости своего подвига.

— Крыть нечем, — сдался Леонард. — Но я не хочу, чтобы ты беседовала с моей женщиной наедине.

Пижма от неожиданности шлёпнула ладонью по столу (и нет, она покраснела не польщённо, а от злости!):

— С твоей женщиной? Не помню, чтобы я подписывала контракт на рабство!

— Как, вы ещё не успели? — так искренне изумилась Ленора, что на мгновение все присутствующие начали судорожно соображать, когда это в Лимбе ввели новый закон и почему они про него ещё не слышали.

— Не смешно, — надулся Лео.

— Вообще-то смешно, — подольстилась к свекрови Пижма.

— Ты само очарование! — привычно приподнялся из тарелки с десертом, где успел преждевременно уснуть, Сэм. Сути разговора он всё равно не уловил, но сделать комплимент жене, к тому же такой суровой, никогда не бывает лишним. Ленора бросила на мужа хитрый взгляд, мысленно ставя галочку в графе «компенсация проступков».

Леонард вышел из-за стола и требовательно и так скоро отодвинул стул агента, что она, потеряв равновесие, снова в него рухнула.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась с ней наедине, — он сжал её плечи, вынуждая, как вертлявого школьника, сидеть недвижимо.

— Я не вижу кольца на этом пальце! — наугад сунула Пижма руку назад. Судя по недовольному пыхтению, попала точно в нос.

— Вы хотите кольцо, милая? — удивилась Ленора. — Не думала, что Леонард не балует вас подарками. Готова исправить сию оплошность.

Девушка смутилась, сообразив, наконец, что кольца местные супруги носили исключительно декоративные, а обручальными, видимо, были одинаковые кулоны с изображением драконов на их шеях.

— Я так, для красного словца. Штампа в паспорте, между прочим, я тоже не вижу.

— Ты же не хотела подписывать контракт на рабство, — напомнил Лео.

Пижма шлёпнула по ладоням придерживающего её дракона: нет, она больше не намерена терпеть эти недомолвки!

— Всё, баста, карапузики! Я тут не комнату украшать пришла. Меня пытаются усадить в тюрьму и, вероятно, запытать до смерти, так что ждать, пока проблему решит кто-то другой, я не намерена. Ленора, сударыня или как там вас правильно?

— «Матушка» вполне подойдёт, — сладко пропела она.

— Мамулечка-красотулечка! — без запинки начала девушка. — Будьте так любезны рассказать мне, что за хрень у вас тут творится, а то я чувствую себя единственной трезвой на празднике безумия!

Госпожа Ангуссон мотнула головой в сторону двери, понимая, что обиженный Лео и громогласно храпящий Сэм всё равно не дадут им посекретничать.

Сад едва не сбил с ног густым, тяжёлым ароматом роз. Они пятнами крови алели в тёмной сочной листве, прятались, подглядывали из-за деревьев, хаотично плясали по участку, но ни одну старательный садовник не подровнял, не пересадил: все росли на воле, ничем не сдерживаемые, манящие проезжающие мимо имения экипажи, но никогда и ни при каких обстоятельствах не срезаемые.

Ленора приподняла опустившийся на тропинку цветок чашечками ладоней, заботливо оперла ослабевшую ножку о крепкий молодняк.

— Терпеть не могу розы, — сообщила она, улыбаясь своим мыслям. — А ты?

— Да я вообще цветы не очень…

— И правильно. Только заполоняют всё и мешаются на каждом шагу. Ещё и запах… А-а-а-а-апчхи! Вообще-то, у меня на розы аллергия, — по-простому вытирая нос рукавом сообщила Ленора.

— Тогда почему бы их не выполоть?

Женщина пожала плечами:

— Во что превратилась бы наша жизнь, будь в ней всё идеально, верно?

Пижма очень сомневалась, что идеальная жизнь в огромном имении с собственным садовником может наскучить, но у богатых свои причуды. Она, стараясь не задевать сапогами растения, проследовала за драконихой, игнорирующей тропинку и срезающей угол прямо сквозь заросли.

— А-а-а-апчхи! О, прости дорогая. Всегда стараюсь пересечь сад побыстрее. Там впереди беседка, куда не добивает эта проклятая вонь.

Женщина зашуршала огромными листьями размером с лапухи и с радостным вздохом нырнула куда-то под них. Пижма усомнилась, будет ли свекровь рада её обществу в подобных обстоятельствах, но высунувшаяся бледная рука цепко ухватила её за полу рубашки и втянула внутрь.

Снаружи элитный спецагент и не заподозрила беседку, впрочем, изнутри она тоже больше походила на качественно сплетённый, просторный, но всё-таки детский шалаш. Ленора, наплевав на все приличия, устроилась прямо на земляном полу, вытянув ноги в кружевных чулках и задрав юбки, чтобы можно было прямо на них усесться. Пижма присоединилась к разврату, недоверчиво прислоняясь к переплетениям лозы в стене.

— Ещё ребёнком я любила здесь прятаться ото всех, — заговорщицки сообщила Ленора. — Никто и никогда меня тут не находил. Каюсь, несколько раз приходилось сидеть здесь по полдня: маленький Леонард был несносным и крайне доставучим мальчишкой.

— И что, не находил?

— Неа. Они с Сэмом до сих пор про это место не знают.

— Тогда почему же вы показали его мне?

Ленора со скучающим видом материализовала над ладонью искрящийся молниями шар:

— Потому что, если ты мне соврёшь, я тебя убью, а труп так и не найдут из-за вонючих роз.

Пижма нервно хихикнула: