Давай поиграем, дракон! - Даха Тараторина

— Грязно у вас потому что! — махнула тряпкой та. — Без меня небось ужи б давно завелись!

Снежная королева усмехнулась и пожала плечами, мол, чем бы дитя не тешилось.

— Пришла к нам перезимовать пять лет назад. Ободранная и тощая, как ты, — ткнула она мундштуком в Лео, — да так и осталась. Теперь сами её побаиваемся немного, куда уж выгнать?

Ана сощурила глаза и ловко махнула тряпкой по освободившейся на мгновение ручке стула, пока острый локоть снова в неё не упёрся.

— Выгонят они меня, как же! — она высмотрела паутину под книжной полкой и закончила уже комично подпрыгивая, чтобы немедленно её уничтожить: — Если и есть в этом доме кто незаменимый, так это я!

— А как же! — подтвердила хозяйка, безропотно признавая свою заменимость, и, играясь, заставила выпущенную струйку дыма сплестись в дразнящуюся языком рожицу.

Ана, сообразив, что смешки за спиной возникли неспроста, резко обернулась, но рожица, повинуясь движению воздуха, взметнулась выше. Горничная крутанулась вокруг своей оси — рожица, как приклеенная, держалась над её плечом. Служанка, якобы ничего не заметив, вернулась к своему нелёгкому делу, но тут же резко присела и проткнула дразнилку длинной рукояткой щётки, с победоносным видом сунув ту за пояс.

Ведьма слегка приподняла руки, признавая поражение.

— Ловко, — признала Пижма удачный выпад служанки. — И очень великодушно, — отметила она поведение хозяйки.

— Скорее экономно, — приподняла бровь драконья мать. — Так, простите за дерзость, кто вы, дорогая? Лео, как мы уже поняли, потерял дар речи от счастья, что увидел свою дорогую мамочку живой, и забыл нас представить.

— Я Пижма. Я…

— Пижма моя невеста, — уверенно встрял Леонард, демонстративно, хоть и не слишком нежно, сжимая её запястье.

Пижма ожидала многого.

Скандала: как так? Ты посмел обручиться с простолюдинкой?!

Запрета: только через мой труп!

Смеха: хорошая шутка, милый, а теперь марш в свою комнату!

«Свекровь» флегматично выпустила дымок изо рта, любуясь рисуемыми им в воздухе узорами, и равнодушно проговорила:

— Ну хорошо. Давно пора. Будем знакомы, дорогая невестка, госпожа Ленора Ангуссон.

— Пижма, — протянула девушка руку и, поддавшись соблазну, уточнила: — Элитный спецагент класса А, кодовое имя Пижма.

— Очень приятно, милочка. Кажется, Леонарду хватило мозгов найти себе женщину с яйцами, раз уж собственные где-то потерял.

— Очень смешно, мама, — не поддался на провокацию дракон, отмахиваясь от запущенного в лицо облачка дыма, принявшего соответствующую форму. — Пижма иномирянка, поэтому нам необходимо твоё одобрение её пребывания здесь.

Ленора польщённо коснулась ладонями груди и склонила голову, игриво подмигнув свеженаречённой невестке:

— Да это же счастье для любой матери! Блудный сын, игнорирующий её вот уже четыре года, явился сразу же как ему понадобилась помощь! Я воистину достойно тебя воспитала!

— Весь в мать! — не преминул подколоть родительницу Лео.

Пижма зависла между желанием угодить гипотетической свекрови и одёрнуть дракона и уверенностью, что, коль скоро отношения этой парочки до сих пор не согрелись хотя бы до уровня вежливого приветствия, лезть в них уже поздновато. Поэтому просто попыталась сменить тему:

— А пожрать в вашем доме есть чего? Я так-то с утра на сухом пайке.

Будто поддавшись магическому зову, в библиотеку ворвался вихрь. Вихрь был усат, бородат, низковат и, в противовес Леноре, крайне улыбчив.

На ходу пытаясь застегнуть пуговички на опасно обтягивающем внушительное пузико сюртуке, толстячок ногой распахнул дверь.

— Лапонька, мы кушать-то будем? Время вечернее, а я всего-то парой острохвосток перекусил да жаркого на кухне урвал, — мужчина требовательно протянул Леноре руку, чтобы та помогла справиться с застёжкой, и смачно чмокнул её в щёку, а потом замер, вытаращившись на неожиданных посетителей: — Леонард?! Мальчик мой! Какими судьбами?!

Ответа не дождался — забыв про рукав, про жену, про приличия и собственный уровень изящества, мужичок прямо через стол полез обниматься.

— Я тоже рад тебя видеть, пап, — куда более тепло, чем с матерью, поздоровался дракон, с удовольствием хрустя отцовскими костями при объятиях.

— Ленора, зайка, почему ты не сказала, что наш малыш вернулся?

Ленора спокойно выпустила тонкую струйку дыма и кратко выдохнула ей вслед:

— Не уверена, что он вернулся.

Толстячок едва не свалился со стола, но выторговал у гравитации собственный зад на стопку тяжеловесных книг:

— Как это не вернулся? Лео, малыш, ты же вернулся? Вот же ты сидишь! Теперь из-под нашего крыла никуда! Ты, верно, кушать хочешь? Устал с дороги? Я мигом распоряжусь об ужине, а ты вздремни, отдохни! Ой! — муженёк, суетясь и туда-сюда перекатываясь по столу, чтобы одновременно выразить порицание утаившей новость супруге («рисковый мужик!», — отметила Пижма), и не выпускать из вида сына (вдруг пропадёт?) наткнулся, наконец, на незнакомое лицо. Не сбавляя уровня активности, он протянул руку: — Сэм.

— Кх-кх! — с намёком прокашлялась госпожа Ангуссон.

— Гм, — «свёкр» всерьёз задумался, просиял лицом и исправился: — Дядя Сэм!

Агент Пижма, конечно, понимала, что её хохот и попытку сползти под стол, который, как назло, не заглушал, а лишь усиливал звуки, вряд ли расценят как проявление почтительности, но поделать с собой ничего не могла.

— Пижма? — Лео заглянул под стол, чтобы проверить, не сошла ли невеста с ума от обилия впечатлений, не дождавшись знаменательного события.

— Я в порядке! В порядке! Очень рада знакомству, дядя… дядя… дядя Сэм! — и снова падала на пол.

Когда Сэм и Леонард не без труда выволокли агента из-под стола и водрузили на стул, она уже лишь слегка икала. Ленора, не изменяя себе, неспешно забила ещё немного табака, раскурила трубку и заключила:

— Люблю эксцентричных женщин. Если мы не убьём друг друга, то, думаю, поладим.

Непрестанно ругающаяся на владельцев имения Ана уже трижды успела протереть стол и дважды замести не иначе как специально подкинутый к камину мусор. Ужинали, как и подобает богатым снобам: в огромной гостиной на первом этаже, полумраке, разбавляемом свечами, правда, магическими, и нагнетающей атмосферу тишине.

Получивший нагоняй за чрезмерную доброжелательность Сэм ни капли не смутился, расспрашивал Лео о прошедших годах, результатах работы и, разумеется, скорости воспроизводства внуков, но тот помалкивал, отвечал невпопад и только опасливо смотрел на мать. К концу вечера Пижма начала думать, что Ленора и правда чудовище, всю жизнь угнетавшее сына. Седина в её волосах казалась работой сотни париамахеров, добивающихся равномерного пепельного оттенка путём экзекуций и жертвоприношений, идеально ровная спина ни разу не коснулась спинки стула, и даже опрокинутый мужем бокал вина не заставил женщину рефлекторно подскочить: она лишь махнула рукой, меняя направление, в котором растекалась лужа, и вежливо дождалась, пока горничная избавит господ от досадного недоразумения. Агент почти точно могла сказать, что Ленора специально подчёркнуто неспешно разрезает и тщательно пережёвывает крошечные кусочки похожего на птичье, но бледноватого мяса («Сам подстрелил!», — гордо сообщил Сэм, подкладывая сыну с невесткой третью порцию. Сын отказывался; невестка с воодушевлением уплетала, чем явно вызывала восхищение свёкра).