Его кошмарная невеста - Мстислава Черная

Пользуясь благосклонностью Олсии, я не стала садиться за рукоделие, как остальные, а нырнула в купальню — никто не увидит, что я не умываюсь. Дорожную пыль можно и сухим платком стереть, другой грязи нет, а концентрат Света следует экономить. Нежити, в отличии от живых, за гигиеной следить проще. Переодевшись в белое, вернулась в общую спальню. Зачем я только платья покупала? Не подумала. Впрочем, пусть. Было бы странно, приди я совсем без ничего.

Остаток дня я провела с иголкой в руках, подгоняя наряды. Девочки быстро сообразили, что я устроилась лучше всех, и время от времени кидали злые завистливые взгляды. Кое-кто поглядывал напряжённо-оценивающе — жди просьб поделиться и мелкого воровства. Ну-ну. Временно закончив с подгоном, я переключилась на вышивание своего «Шани» в самых незаметных местах.

Лика не завидовала, просто злилась, что из-за меня её тоже оставили голодной. А ещё равнодушной осталась невеста-пышечка, которой предстояло исхитриться из двух платьев собрать одно, поскольку иначе не налезали. Видимо, изначально не рассчитывая на удачу, она из-за чужих успехов не беспокоилась. Надо, наверное, присмотреться к ней.

Вечерело. Зажглись светильники.

Я закончила вышивать инициалы, убрала рукоделие в сундук. Хватит на сегодня, остальное — завтра. Наблюдавшая за мной Олсия, сама принесла книгу.

— Благодарю! — я торопливо поднялась, поклонилась.

Книгу я принимала с таким видом, будто мне величайшую драгоценность доверяют. Монахиня одобрительно кивнула.

А почитать будет действительно интересно. Во-первых, не факт, что у нас в библиотеке такая была. Во-вторых, как объясняла бабушка, Свет борется с Тьмой, но не Тьма со Светом. Тьма просто временно отступает, и, когда Свет выдыхается, возвращается. Солнце однажды потухнет, а Ночь вечна. Словом, почитать не зазорно.

«Свет — это жизнь», — начинался трактат. Я постаралась придать лицу восторженно-серьёзное выражение, чтобы, не дай Тьма, не расхохотаться. Свет — это жизнь? Да ладно! Объяснение давалось красивое: растения улавливают солнечные лучи и преобразовывают энергию в пищу для зверей, людей и нелюдей. Только автор забыл упомянуть, что жизнь возникла во мраке океанических глубин, куда солнечные лучи попросту не проникали. И младенцы в утробе матери тоже без света обходятся.

Продираясь сквозь пафос, я вылавливала очень правильные слова: береги ближних, решай споры миром, относись к природе с любовью, не бери лишнего, не будь ленивым, преумножай благо, твори добро. Тьма учит тому же, только вместо высокоморального пафоса у неё цинизм и прагматизм. Впрочем, убивать Тьма не запрещает, ибо она и жизнь, и смерть в одном флаконе.

Перелистывая страницу за страницей, я искренне увлеклась чтением, но приближение Олсии не упустила. Поднялась монахине навстречу. Олсия забрала книгу:

— Если успеешь, дитя, завтра почитаешь.

— Благодарю. Вы очень добры.

— Завтра рано вставать.

Намёк понят. Для вида я повторно посетила купальню. Лика и ещё пара девушек последовали моему примеру. Остальные шили.

— Время вечернего омовения, — объявила Олсия.

Я сменила платье на ночную сорочку. Близняшки торопливо отправились в купальню. Остальные невесты не спешили. За что и поплатились. Едва Олсия легла, светильники потухли, и кое-кому придётся укладываться на ощупь.

Траш. Несколько часов бездарно пропадают, потому что всех собрали в одну кучу. Я понимаю, что выделять отдельные апартаменты для каждой из нескольких сотен девиц Его Величеству не с руки. Я бы тоже денег пожалела.

Таращась в темноту, я медленно погрузилась в пограничное состояние между сном и явью. Пусть в полноценном отдыхе я не нуждаюсь, но раз уж так получилось, надо дать разгрузку мозгам. Заодно понаблюдаю. Кто сразу уснёт, кто будет долго ворочаться, а кто чем нехорошим займётся? И надо признать, плохо спали почти все, кроме Олсии. Видимо, девочки не привыкли на голодный желудок засыпать. Общая нервозность, смена обстановки, неизбежная скорая свадьба невесть с кем… Кстати о голоде. Скоро он даст о себе знать. Кого бы мне незаметно скушать?