Целительница моей души - Оксана Чекменёва

День шестой. Суббота

— Льюла… — мне тоже захотелось схватиться за голову.

— Да откуда ж мне было знать? Формы — то у всех одинаковые! А таблички «Осторожно — принц. Ρуками не трогать!» на нём не было. Мам, ну он же первый начал!

Все дети знали, кем мы приходимся друг другу. Старшие — с самого начала, младшим я всё рассказала, когда Аве и Бейлу исполнилось по восемь. Они знали — но продолжали звать меня мамой, малыши — потому что другой мамы, кроме меня, они не помнили, а тройняшки — потому что им тоже хотелось маму, а других вариантов у них просто не было. Когда они немного подросли, то стали звать меня по имени, но в такие вот минуты, когда эмоции захлёстывают, снова сбивались на «маму».

— Он не начал драться, начала ты, — нравоучительным голосом, который и сама терпеть не могла, возразила Льюле.

Я и сама бы с радостью врезала тому, кто посмел так себя вести с любой из моих девочек, а с тихой и хрупкой, не способной хоть что-то противопоставить хаму Велой — особенно. Но я просто обязана быть в этой ситуации взрослой и мудрой, больше ведь некому.

— Но он сказал ей гадость!

— Так сказала бы ему гадость в ответ. Запомните, — я обвела глазами всех своих малышей, четверо из которых меня уже переросли, — драться можно, лишь защищая себя или друг друга, когда кто-то затеял драку первым. Или прикоснулся к девочкам против их воли. Tогда наказан будет он, а не вы. В крайнем случае — оба, что не так обидно. А на оскорбления отвечать кулаками — показать свою беспомощность. Льюла, я уверена, что ты смогла бы так ответить, что он надолго запомнил бы…

— Ещё как смогла бы!

— А теперь ты наказана, а он — нет. Синяк ему целители свели за минуту, а ты лишилась двух увольнительных. Равноценно?

— Нет, — надулась девочка.

— Надеюсь, это послужит для тебя уроком, — дождавшись кивка, я снова оглядела всех сидящих за столом. — Но если хоть кто — то посмеет… Хоть пальцем! Тогда бейте. Разрешаю. И если вас накажут за самозащиту, а агрессора нет, то я дойду и до директора школы, и до ректора академии, да хоть до самого короля, но добьюсь справедливости. А пока — прости, Льюла, но наказание своё ты заслужила.

– Οно того стоило, — едва слышно буркнула девочка себе под нос, но я сделала вид, что не услышала. Не стоит тратить на нравоучения весь вечер, беседу провела — и достаточно.

— А что ещё интересненького расскажете? — обратилась я к своим новоявленным студентам. — Как вам ваши комнаты? А соседи?

Выяснилось, что здесь всё вообще замечательно. Близнецов поселили в одной комнате на одном этаже с Рином. Льюла сначала оказалась довольно далеко от Велы, на другом этаже, но подкупила свою новую соседку синей карликовой розой в горшочке — Нев вырастил, а сама она изменила цвет и форму, — и та отправилась жить в комнату Велы, а Вела — к Льюле.

На мой вопрос, чем подкупили соседку Велы, я получила пожатие плечами:

— А зачем? Она на своём месте осталась, какая ей разница?

— Мы с ней всё равно не дружили, — призналась Вела. — Она леди, у неё своя компания. Мы не ссорились, просто не общались.

Я порадовалась за старшенькую. Она с самого детства была тихой мечтательницей, с трудом сходящейся с кем-то вне семьи. Я очень переживала, выпуская её из-под своего крылышка и отправляя в академию, Рин присматривал там за ней, как мог, но большую часть времени был где-нибудь в другом месте — другой курс, другая специализация, другое общежитие. Жаль, что юноши и девушки жили в разных зданиях, и уж тем более никто бы не разрешил Рину и Веле жить в одной комнате, пусть даже по документам они брат и сестра.

Вот и о неприличных предложениях принца — чтоб он был здоров, но где-нибудь подальше от моих детей, — мы узнали лишь сейчас. Но теперь рядом с ней будет Льюла, которая уже лет в восемь переросла Велу и всегда её опекала, она в обиду сестрёнку не даст, и я могу быть за старшенькую спокойна. Почти.

Не очень мне нравился этот интерес принца. Но, учитывая, что, по словам Велы, никаких поползновений, кроме словесных, с его стороны не было, будем надеяться, что и дальше не будет. Пускай ищет себе ровню.

Вела, конечно, тоже ему ровня, но он об этом даже не догадывается. И, я надеюсь, никогда этого не узнает. Лучше быть живыми простолюдинами, чем мёртвыми родственниками убитого короля.

Дальше разговор в печальные темы не уходил, младшие делились впечатлениями о нашем переезде и о том, как обживаются на новом месте, средние рассказывали об академии и первых занятиях. Услышав звонок, я оставила детей на кухне, играющей роль и гостиной тоже, потому что это было единственное жилое помещение, где мы могли уместиться все разом, а сама отправилась встречать своего золотоносного брюнета и его спутников.

Поскольку завтра приёма не будет, я решила потратить чуть больше сил и практически закончить с мизинцем. Время подходило к часу ночи, когда я предложила пациенту пошевелить практически целым пальцем — не хватало лишь ногтя. Выражение его глаз, когда он сгибал и разгибал мизинец, дорогого стоили.

— Я хочу предложить вам выбор между скоростью и красотой, — с лёгкой улыбкой глядя, как мужчина ощупывает свой восстановленный практически из ничего палец — я заново вырастила всё, кроме части кости, — дождалась, пока он поднимет на меня вопросительный взгляд и пояснила: — Я могу вырастить вам новый ноготь сразу, потратив на это минимум половину завтрашнего приёма. Или могу восстановить его корень — и он начнёт отрастать сам, естественным путём. Месяца за три вырастет, или я вернусь к нему позже, когда восстановлю работоспособность остальных пальцев. Решайте.

— Но если нужно, вы сможете его вырастить? — уточнил мужчина.

— Да. Только…

— Понадобится время, — привычно подхватил он. — Я бы предпочёл, что бы вы вернулись к ногтям после того, как вылечите моего… больного. Если они сами к тому времени не достигнут нужной длины.

— Tогда давайте руку.

Пока я колдовала над будущим ногтём — это было несколько сложнее, чем с теми же мышцами, — мой посетитель внимательно на меня смотрел, я чувствовала его взгляд, ведь обычно он смотрел в потолок и мне не мешал. Но теперь он просто пялился на меня в упор. Не выдержав, я подняла глаза: