Без права выбора - Надежда Олешкевич

А я растерялась. Вернуться обратно или продолжить путь? До заветного скрытого хода осталось рукой подать. Нужно юркнуть за плотную штору, спуститься по темной лестнице, а там через небольшой проход прямиком на задний двор. Должно получиться!

Пара быстрых шагов. Я подалась к скрытой в тени нише…

— Агфар, мы с тобой так давно не виделись. Как продвигаются дела? — голос графини звенел раздражением.

Я стиснула зубы от желания подслушать разговор. Разжала кулаки и дотронулась до ручки двери.

— О чем ты?

— О твоей лифаре, конечно же! О чем еще могу спросить?

Пришлось затаить дыхание. Я обратилась в слух, больше не видя перед собой ничего.

— Моя задумка, как ты знаешь, не оправдала себя. Ищу другой способ. Я ответил на твой вопрос?

— Агфар, я очень за тебя волнуюсь. Давай покончим с девчонкой поскорее. Ты ведь понимаешь, слухов не избежать.

Ответа не последовало. Я прикрыла глаза и уперлась лбом в дверь. Что она подразумевала под словом «покончим»?

— Что-то ты неважно выглядишь. Может, стоит отвлечься? Агфар, пойдем со мной на бал.

— Ступай, Илиана, у меня много дел. Мой брат сопроводит тебя.

Зашуршали юбки. Раздался стук каблучков. Я спохватилась и юркнула за плотную штору. Шаги графини вскоре затихли, а я продолжила с горьким отчаянием раскладывать по полочкам услышанное. Илиана не соврала. Граф вправду собрался ставить надо мной эксперименты.

Вдруг появилось рычание. Глухое, будто ненастоящее, но не вызывающее внутреннего трепета. Я выглянула из-за шторы, и оказавшийся возле меня пес замолк. Завилял хвостом и направился к кабинету графа, а у самой двери сел.

— Заходи, Лисая, нам нужно поговорить, — донеслось оттуда.

Видимо, вторая моя вылазка тоже не останется незамеченной. Подавив вздох, я спрятала в темноте прохода для прислуги свою сумку и вслед за овчаркой зашла в кабинет.

— Заскучала в своей комнате? — поднял он на меня глаза.

Бледная кожа, уставший вид. Я бы предположила, что мужчина не спал несколько ночей. Вот только держался достаточно бодро. Встал из-за письменного стола, обогнул его и оперся о край бедром.

Как он догадался, что за шторой была я? Агфар не мог меня услышать. Графиня говорила достаточно громко, чтобы заглушить мои шаги. Получается, или за мной кто-то следил и неизвестно каким образом донес, или… А другие варианты не приходили на ум. С помощью эши невозможно понять, какой человек находится за углом.

— Как вы узнали, что это я?

Граф оставил мой вопрос без внимания. Он поправил писчие принадлежности, стоявшие возле него на столе, и задал встречный:

— Лисая, кому ты отправила второе письмо?

— Милорд, каким образом вы узнали, что там находилась я?

— Мышка, советую не проявлять в моем присутствии свое упрямство, — Агфар смерил меня осуждающим взглядом и добавил: — Неужели такая же несговорчивая, как твой отец?

— А что с ним?

— Спроси сама. Каждый день по письму — могла бы поинтересоваться, как у него обстоят дела.

Я охнула. И только хотела броситься к выходу на отчаянное спасение папы, как услышала:

— Стой! Я ему ничего не сделал, — быстро добавил мужчина, и страх за отца тут же отступил. — Но если он продолжит оспаривать мое решение, то придется принять меры.

— Какие?

— Это тебя не должно волновать, я справлюсь.

Я повела головой. Так и хотелось сказать, что лично за него никогда в жизни переживать не стану. Кто вообще будет волноваться за такого человека? Но пришлось проглотить колкость и натянуть улыбку, мысленно делая заметку предупредить отца о возможной опасности.

— Тогда зачем вы меня позвали?

— Кому было твое второе письмо, Лисая?

— Вы следите за мной?! — поразилась я и одернула себя. Для притупления его бдительности желательно изображать покорность! «Язык за зубами», как говорила графиня. — Оно предназначалось моей подруге. Я попросила ее, чтобы не беспокоилась по поводу моего отсутствия.

— Что именно ты ей рассказала? — граф начал постукивать пальцами по столу.

— А все происходящее здесь — тайна? — делано изумилась я. — Так почему же вы сразу не предупредили?

— Что рассказала, Лисая? — отчеканил он каждое слово.

— Ничего. Раз вам настолько интересна моя переписка, то могли бы перехватить письмо и прочесть. Зачем спрашивать? — выстроенные барьеры спокойствия дали трещину. Мало того, что он запер меня в комнате, так еще и контролировал каждый шаг. — Тогда узнали бы, как я ее горячо люблю, как скучаю, как сожалею, что не могу с ней увидеться.

— Что написала отцу? — вопрос хлыстом ударил по оголенной коже.

Я отшатнулась.

— Передавала ему привет, желала успеха и делилась, насколько хорошо живется в замкнутом пространстве.

— Что обо мне?

Зубы свело от желания стоявшее передо мной чудовище хотя бы словами сравнять с землей. О, как я мечтала поведать кому-нибудь о его недуге, о нашей поездке к тресанке, о том, что сказала графиня в первый же день моего появления здесь. Но сдержалась, не имея права раскрывать чужие тайны.

— О вас, милый граф, я предпочла бы забыть.

— Не о том вопрос, — покачал головой Агфар и двинулся ко мне.

Остановился совсем рядом, но тут же обошел и плотно прикрыл входную дверь.

Я вздрогнула, ощутив его руку на спине. Мужчина подтолкнул меня к софе, усадил. Для себя же с помощью эши притянул стул.

— Некоторые вещи опасны для общества, — глухо начал он. — Подозреваю, ты знаешь о происхождении той женщины. Если выдать ее — полетит много голов.

— Я не рассказала, — выдавила сквозь сдавливающую грудь горечь, обиду и злость. — Я ничего, касаемо вас, не рассказала.

Граф откинулся на спинку стула, будто позволив себе расслабиться.

А я, лишь бы не выдать своего отношения к мужчине, отвела взгляд и наткнулась на его поврежденную руку. Из-под длинных манжет уже выглядывала пара черных линий, уродующих кожу. Раньше их точно не было. Я заметила бы. Да и на шее появилось еще несколько пятен.

— Как ваша рука?

— Тебя вправду это интересует? — прищурился Агфар.

— Нет, но нужно хоть как-то перевести тему разговора. Мне не нравится допрос о письмах. Так как ваша рука?

— Раз не интересует, то и отвечать не стану.

Я опустила голову и начала расправлять складки платья. Лишь бы не видеть графа, только чтобы отвлечься от угнетающих мыслей и состояния, когда внутри все дрожит и хочется плакать. Да, я слабая. Вот только мою слабость никто не увидит.