Безвременье страсти - Лера Зима

Но так просто оставить это он не мог. Он проследовал еще дальше по шагам козлов и обнаружил на ветви связанный из разноцветных ниток флажок.

Дорогу указывает!

Храбр снял флажок и пройдя еще дальше по следам перевесил на ветвь, указующую куда-то сторону замглайских топей. Пусть теперь поищут.

После чего, из старых ивовых плетей смастерил самодельную метлу и старательно замел следы в сторону лагеря.

– Представляешь, старик! – рассказывал Храбр, когда вернулся на пост. –  Я только что прикончил трех козлов. Они повесили метку, чтобы вся их кодла направлялась к нам.

– Ты принес ее?

– Сделал лучше. Перевесил, чтобы пустить по ложному следу.

Джалитта тем временем шла домой, думая, что надо себя держать в форме. Один провал за другим. И не только у нее. Похоже, лагерь слабеет.

С этими мыслями она и встретила Валентина.

– Не хочешь позаниматься со мной завтра? – предложила она ему.

– Можно попробовать. А ты поможешь испытать мою боевую арфу.

– Жду тебя завтра.

Вечером Валентин пришел на дозорную поляну, которая размещалась на холме, который огибал ручеек, делая небольшую запруду-озеро. Хотя по его мнению это было, скорее, болотце. Гораздо более интересным казалось северное озеро, за которым стоял последний дозорный пост, а еще дальше простирались степи. Равнины, которыми теперь владычествовали козлороги – еще одна тяжекая дума.  От мыслей Валентина отвлекла девушка, которая незаметно подобралась к нему, чтобы теперь настала уже его очередь удивляться: “Ой, откуда ты взялась”. Но он ничего не сказал, и первой его окликнула девушка.

– Не меня ли ждете, молодой человек?

Валентин любовался ее грацией и только сейчас понял, что начал замерзать в ожидании новой подруги.

– Пройдемся? – предложила девушка раньше, чем сам Валентин успел это сделать.

– Конечно, люблю пешие прогулки. Сегодня красивый вечер. Где-то вдали еще алели краски раннего этой зимой заката, в вышине чернота неба уже покрылась россыпями звезд, окружающих луну, которая не просто висела небесно-бледным шаром, но и была окутана призрачным туманным ореолом.

Они проследовали к большому озеру. И Элина, и Валентин чувствовали, как их тянет друг к другу. Не только необычность и загадочность делали их в глазах друг друга привлекательными. Оба чувствовали, что за непроницаемой тайной каждого из них скрывается что-то близкое, родное. Неудивительно, что вскоре они уже держались за руки и о чем-то весело болтали, а у самого озера даже обнялись, да так, что Элина повисла на Валентине.

– Я, наверное, слишком низкая для тебя? – вопрошала девушка.

– Напротив, все в самый раз! – уверял Валентин.

Элина расспрашивала нового друга о музыке и даже попросила показать его дом, где он живет и творит. И они направились туда, где среди сараев и мастерских под сенью высоких сосен скрывался музыкальный домик, как Элина заочно назвала его жилище.

– А у тебя, наверное, много поклонниц, – предположила Валентина спутница.

– У меня нет поклонниц, – попытался возразить юноша.

– Ну да,  ну да. Вот сегодня меня пригласил, а завтра придет к тебе, и будете целоваться, обниматься. – Элина изобразила губами поцелуй, на что Валентин очень быстро прореагировал и присоединился к поцелую. Элина невольно обняла не растерявшегося юношу.

– Да, это было неожиданно, – когда их губы разомкнулись, произнесла она, – это было чудесно.

– Дела аж пипец! – послышался озорной голос. Элина обернулась, и ничего не заметила. Валентин, похоже, тоже что-то услышал.

– Ты это слышал? – спросила Элина. Думаешь, за нами следят?

– Слышал. Но кто.

– И куда это мы такие собрались? – на этот раз спутники успели повернуться и разглядеть озорную белку.

– Ничего себе, – промолвил юноша. – Первый раз такое слышу.

Белка скрылась среди ветвей.

– Время чудес! – торжественно заявила Элина. – В честь нашей встречи с тобой.

Валентин воспользовался случаем, и их губы еще раз слились в поцелуе. Они не видели, как белка внимательно наблюдала за ними, а потом вновь скрылась в темноте ветвей.

– Ах ты проказник! – игриво пожурила девушка спутника.

– Такой же, как и ты.

– Ну расскажи, какая у твоей девушки грудь.

– У меня нет девушки.

– Как нет. У такого, как ты, обязательно должна быть девушка.

– Нету, говорю же тебе.

– Я думаю, есть. Такие, как ты, никогда не бывают одинокими. Всегда найдутся девушки с грудью, большей, чем у меня, полюбят и приласкают.

– Почему ты решила, что у тебя грудь маленькая.

– У меня точно маленькая.

– Не верю.

– Вот придем к тебе, я обязательно тебе покажу, из принципа.

– И куда это мы такие собрались? – передразнил Валентин белку.

– Посмотреть и послушать. Твой дом и твою музыку, красавчик.

Элина долго разглядывала дом. Издалека он напоминал поленницу дров, особенно сейчас, присыпанный снегом. Но поленья лежали здесь не под собственным весом, они были скреплены прочным раствором. Кое-где в стены встроены аккуратные окна. С одного из углов строение маскировалось особенно хорошо, вдоль стены была выложена настоящая поленница, а рядом был небольшой холм-погреб.

– Какой интересный дом! – подивилась Элина.

– Сам сделал, такой, как мне нравится.

– Ах Валентин, ты во всем мастер! – восхищалась девушка. – И в оружии, и в музыке, и в строительстве… и в поцелуях тоже!

Валентин, пытаясь скрыть смущение, наконец, пригласил ее.

– Милости прошу, – открыл он дверь.

Они сняли верхнюю одежду, повесив ее в углу на вешалку-рога, и Элина оценила весь уют внутреннего убранства. Музыкальные инструменты, висящие на стенах, опрятные диванчики, усыпанные подушками. Элина плюхнулась между подушек, и схватив одну, запустила в Валентина. Тот оказался ловким и поймал на лету.

– Покажи мне свой дом! – игриво и весело воскликнула девушка.

– Вот он весь перед тобой! – Маленькая комната, и жилье, и творческий уголок. Посмотри, на стенах мои инструменты. Бубны, гитары, флейты! Как тебе?

– Все это великолепно! – восхищалась Элина.

– А ты обещала показать…  – вспомнил Валентин и замялся.

– Ты просишь?

– Э-нет, –  хотел было отвертеться юноша.

– Я тебе говорила, что покажу, из принципа покажу, на смотри! – С этими словами Элина расстегнула рубашку и затем лифчик. Его застежка оказалась прямо между чашечками. Упругие груди освободились от чашек, обнажая аккуратные соски.