Поединок с судьбой - Денис Григорьев

лица страшные корчили, ну очень тайные стражи. А через пару недель мне предстоит нырнуть в очередной круговорот спеси и предательства. У всех благородных малолеток, у кого хоть капля магического таланта имеется, только и разговоров о «нашей прекраснейшей академии». Уж чего я только о ней не услышал. И традиции там древнее, чем у самих мудрецов из башен Си — Ом. И кормят там не хуже, чем во дворце. А уж как одеваются магички и чародеи, когда король дает бал… И, что самое противное, с большинством будущих студентов я отлично знаком. И если в «клетке» подлость и тщеславие «элитных учеников», кое-как, сдерживались страхом перед родителями, которые запросто могут устроить выволочку по жалобе учителя, то в академии всё было иначе. Поступавших по королевской квоте, или же от торговых и ремесленных гильдий, было меньшинство. Еще меньше на курсе было детей самих чародеев. Я, скорее, исключение из правил. К алхимикам и травникам в нашей академии относились как к вспомогательному персоналу, и квота на их детей не распространялась. Это отец выхлопотал мне королевскую стипендию, под обязательство отработать оную после выпуска, в качестве офицера-дознавателя. То, что я, при этом, буду состоять в ночной страже, даже не оговаривалось, как нечто само собой разумеющееся. Реально, работать, используя колдовские плетения, как основной рабочий инструмент, будет, хорошо, если четверть студентов: те самые стипендиаты от гильдий и королевских служб, и, может быть, дети колдунов. А вот большинство — воспринимает обучение в чародейской академии, как некий обязательный элемент придворной жизни. Людей совсем без таланта, не важно в какой стихии, очень немного. Для них, к слову, есть весьма специфические магические амулеты, которые позволяют из «пустышки» сделать достаточно опасного противника, именно против наделенного магическими способностями воина. Но, речь не о них, большинство благородных, так или иначе, одарены Всеблагим. И, даже если сила таланта незначительна, в академии возьмутся обучать отпрыска благородной фамилии за деньги. И не просто за деньги, а за очень большие деньги. Когда Трой сказал, что десять корон, монет достоинством в десять серебряных каждая, в сумме дающих один золотой — это поземельный налог за два наших села в год, он, все же, был не совсем прав. В Фиелле прошлой осенью было пятнадцать жилых домов, плюс наша усадьба. Итого: пятнадцать раз по десять серебряных, и один раз полста — два золотых в год. Не сложная, в общем, математика. Но некое представление получить можно. Почти восемь десятков людей за год заработали, очень приблизительно, и не каждый год, но, считается, что заработали, двадцать золотых. Сколько нужно работать, чтобы оплатить обучение в академии для внука «деревенского лорда» из рыбацкой деревни?

В хороший год, Фиелла приносит Конталям два-три золотых чистыми. Чтобы отучиться в академии, нужно пять сотен. И это не учитывая затрат «на платье и стол», которые берёт на себя корона или гильдии. Там, конечно, не только на одежду и еду, так же, на ингредиенты для ритуалов и обрядов, и прочее сопутствующее, типа бумаги, чернил, а позже — магических расходников. Благородные лорды платят за своих детишек по тысяче монет. Нужно ли говорить, что «лорды деревенские», точнее их детишки, могут попасть в святилище магической науки лишь случайно. Как, впрочем, и дети простого люда. Иногда случается недобор по гильдийским или королевским квотам. Не всем будущим выпускникам сверкать переливом алмазной пыли на камзолах и платьях при дворе нашего монарха. Кому-то и работать надо. В случае, если заявка на мага соответственной категории есть, оплата есть, а заказчики не смогли найти среди своих детишек одаренного, ну к примеру, в магии огня с силой таланта, достаточной, чтобы он смог защитить диплом, а им специалист нужен — у обычных детей, с высоким магическим талантом, появляется шанс. И будет этих детишек в приемном зале ух сколько. Был я там год назад.

Со мной — другой случай. То, что у меня пробудился талант, мать узнала почти сразу. А вот какая именно стихия мне дарована Всеблагим, и насколько талант силен, выясняли гораздо позже. И, волею слепого случая, или же божественного проведения, тут уж — кто во что верит, я оказался наделен сродством к стихии чистого разума, астрала. Это, во многом, и решило мою будущую судьбу. Год назад, мы с отцом приходили в приёмный день в академию. Там меня, в очередной раз, осмотрели и подтвердили незаурядные, но, пока спящие, способности, и предложили поступать. Отец отказался. В академию принимают с девяти до двенадцати лет, бывают, конечно, и исключения, но со мной порекомендовали не затягивать. Однако, Эрик Конталь решил и сам поучаствовать в моем «образовании». Теперь, вот, подходит срок. Через пару недель я окажусь в новой «золотой клетке», только уже без возможности сбежать с уроков и спрятаться у себя дома. А что будет после окончания обучения, и думать не хочется. Энтони как-то сжился со своим будущим, а я вот, не хочу. Не хочу, чтобы родня, при упоминании моего имени, кривилась, и, тяжело вздыхая, выдавливала из себя «ах, этот… ну, да… сынок — весь в папу пошел». Но, выбора-то, как раз, мне и не оставили. Ох, Джесика, знала бы ты, во что мне обойдется та самая «охота с принцем». Махнуть бы куда подальше. Да толку-то, если «осяду» близко от Лидара, найдут, и довольно быстро. Если далеко податься, то что там делать… да и в чём смысл? Вместо ночных засад на всякую разбойничью шушеру и изменников — самому в бандиты идти? Что умею-то, кроме как в людей из арбалета стрелять? Без магического обучения, алхимик из меня будет очень посредственный. Мало знать пропорции и рецепты. Их еще и готовить надо правильно. Там столько нюансов. Без крайне специфического обучения, позволяющего в процессе варки чувствовать температуру, исход магической составляющей из раствора, момент синтеза двух разных ингредиентов, ничего, сложнее отвара от кашля, не сваришь. Да и кому нужен двенадцатилетний сопляк; в ученики, разве что, к кому нибудь пойти. Или в колонии уехать. Там свободные руки завсегда нужны. Уж лучше лес топором валить и тем же топором от диких зверей отмахиваться, чем вот это всё «развесёлое будущее».

Ноги, тем временем, несли меня знакомым путем. Мимо красно-кирпичных дворцовых стен, с этой стороны не снабжённых окошками. Мимо роскошных лужаек и «пряничных домиков» знати, на другой стороне «Цветочной» улицы. Идти мне сейчас было попросту некуда. Раз решил бежать, то делать это надо немедленно. Если отец меня поймает, а он, наверняка, попробует, весь