Русич. Молния Баязида - Андрей Посняков

– Хочу вас предупредить, товарищи, – оглянулся Иван. – Девушка владеет клинком ничуть не хуже меня, так что, если что – уши отрежет. Что мычите? Нет, кляпы мы вам пока не вынем. Игорек, где здесь места поглуше?

– А вы едьте, я покажу. Машина-то – вездеход, везде проскочит.

Кивнув, Раничев выжал сцепление. В управлении «газик» оказался совсем несложен, не сложнее раничевской недоброй памяти «шестеры», только что руль ходил туго, но к этому Иван быстро привык. Проехав немного по аллее, Раничев выбрался на грунтовку и, переключив передачу, попылил в сторону, противоположную райцентру. Переехав мост, вылетели на пригорок.

– Вон там лесная дорожка, сверните.

Иван кивнул, аккуратно съезжая с грунтовки. «Газик» запрыгал по кочкам. Вскоре места и в самом деле пошли дикие, глухие, дорога – две колеи – часто петляла, огибая овраги и буреломы, слева, после мертвого леса, потянулась болотина. Не та ли, где когда-то Раничев обманул тамерлановых ратников?

Очень может быть…

– Ну, вот здесь, пожалуй, и остановимся, – Иван плавно затормозил и, обернувшись, весело подмигнул пленникам. – Вылезайте, дорогие товарищи, такси дальше не пойдет.

Обоих привязали к соснам напротив друг друга, отходя, Раничев по очереди вытащил кляпы и посоветовал:

– Кричите, авось кто и придет. Игорь, рыбаки-охотники здесь бывают?

– Да к выходным понаедут. И деревенские за ягодами пойдут.

– Ну и прекрасно, – Раничев потер руки. – Не так и много времени до выходных, с голоду не помрут. А, Андрей Кузьмич?

– Вы не понимаете, что делаете!

– Очень даже… Ну, прощайте, и не поминайте лихом. Музей, честное слово, я не грабил.

Отпуская сцепление, Иван надавил на газ, и машина, сорвавшись с места, лихо понеслась обратно к грунтовке. Евдокся побледнела:

– Не так быстро, Иване!

Раничев снизил скорость, стараясь, по возможности аккуратно объезжать попадавшиеся на пути ямы.

Пристань была небольшой – деревянный причал, зал ожидания с буфетом, рядом – пара складов и железнодорожная ветка. Осмотрев скудный ассортимент буфета, Иван подошел к кассе – он без зазрения совести выгреб у пленников все деньги – правда, взамен оставил пару жемчужин. Набралось где-то около двух тысяч – не бог весь что, но на билеты до Нижнего хватило, правда, кассирша уж никак не хотела обилечивать без документов, пришлось решать проблему небольшой премией. К тому же взяли с собой и Игоря, а куда его было девать? Паренек явно обрадовался такому повороту событий, изо всех сил показывая свою нужность:

– Дядя Иван, у меня тоже деньги есть и консервы – я их в овражке прятал на всякий случай.

– А, – усмехнулся Раничев. – А я-то думал, кто там за нами подглядывает?

Мальчик сконфуженно покраснел. Вообще же, денег должно был хватить до Череповца, или, уж в крайнем случае, – до Рыбинска.

Опоздав на четверть часа, что по здешним меркам и вовсе не приравнивалось к опозданию, к причалу подкатил пароходик. Басовито прогудев, приткнулся бочком к старому дебаркадеру. Спустили трап.

Раничев, пропуская вперед Евдоксю с Игорем, задержался, оглядываясь. Свистя, на всех парах к пристани летела дрезина. Маячившие на ней люди в синей форме отчаянно жестикулировали, один даже выстрелил в воздух.

– Вот что, Евдокся, – озабоченно произнес Иван. – Отправляйтесь-ка пока без меня. Куда плыть – Игорь знает.

– Опять уходишь? – Евдокся вздохнула. – Как всегда.

– Но я ведь всегда возвращаюсь, – с улыбкой заметил Раничев. – Так что не вешай раньше времени нос, дева!

Подмигнув, он посмотрел на быстро приближавшуюся дрезину и опрометью бросился к кассе:

– Девушка, этот пароход что, на Нижний… Тьфу, в смысле – на Горький?

– Ну да.

– А нам туда не надо. Поменяйте билеты.

– Да вы с ума сошли, я и так…

– Ну хотя бы продайте до… До ближайшей деревни.

Получив заветные билеты, Раничев не глядя сунул их в карман и выбежал на пристань, с удовольствием увидев отваливающий от причала пароход, на корме которого стояли Евдокся и Игорь, оба в белых блузках, только на шее мальчика алел пионерский галстук.

Ощутив вдруг какую-то щемящую грусть, Иван помотал головой – некогда было сейчас грустить, некогда. Ага, вот и дрезина… Раничев затаился за амбаром и вытащил из кармана прихваченный у следователя ТТ.

– Бабах!

Вжикнув, пуля отрикошетила от рельса.

Дрезина замедлила ход, часть спрыгнувших с нее людей залегли за железнодорожной насыпью. Послышались выстрелы. Иван особо не прятался – зачем, им явно указано взять его живым. Вжжик! Пуля просвистела над самым ухом. Однако, может, живым и не захотят. Ну, конечно, зачем им позориться. Интересно, кто развязал Петрищева и шофера? Наверное, какие-нибудь рыбаки… Пригибаясь, Иван сменил диспозицию – если верить расписанию, сейчас должен подойти пароход, местный, что-то типа большого катера или маленькой самоходной баржи. Ага, гудит! Теперь бы продержаться хоть немного.

Раничев залез на крышу склада, пробежал по ней, спрыгнул, укрываясь среди штабелей леса, – поди-ка, найди его здесь!

Послышались крики преследователей:

– Вон он, товарищ капитан. К штабелям рвется.

– Уйдет, гад. Стрелять на поражение.

Над головой Ивана засвистели пули. Одна даже совсем близко. Обогнув несколько штабелей, Раничев пробежал еще немного и затаился среди обрезных досок. Сердце стучало так часто, что, казалось, вырвется из груди. Но страха не было, как и всегда в минуту навалившейся внезапно опасности. Только бы Евдокся с Игорем ушли. Фора у них есть – сейчас беглецов будут искать совсем в другой стороне, если, конечно, поверят раничевской хитрости. Могут и не поверить, Петрищев умен, черт.

Над головой громыхнуло. Ну, вот и гроза. Ее только и не хватало. А может, и к лучшему?

Снова сверкнула молния, ветвистая, угрожающе-страшная. Иван вдруг почувствовал на своей груди сильное жжение. Схватил рукой ковчежец – зеленый камень на перстне сиял, словно тоже хотел стать яркой небесною вспышкой. Раничев вытащил из кармана второй перстень… И этот! Все вокруг вдруг стало размытым, как бывает на нерезкой фотографии, громыхнул гром, и пелена дождя водопадом ударила в землю. Иван ощутил словно его куда-то тянет, отпрыгнул в сторону – и вовремя, на него уже падали сорвавшиеся со штабеля доски. Одна все же задела – Раничев на миг даже закрыл глаза…