Веревочник - Питер Дикинсон

— Подумать только! Насколько нам было бы проще, если бы мы знали, что вас надо просто окатить ведром воды! — воскликнула Мина.

— Не думаю… — проговорил Альнор. — Я почувствовал, как во сне кто-то пришел ко мне и заставил проснуться.

Они вышли на берег и сели завтракать. Пес вернулся и наблюдал за ними с почтительного расстояния и больше не пытался подружиться.

Тилья настаивала на том, что нельзя отправляться в путь немедленно, как хотели все остальные. Это было бы несправедливо по отношению к Калико. Бедняжке столько пришлось вынести! Девочка хорошенько ее почистила и отпустила пощипать свежей травки и успокоиться. Неугомонный Таль, несмотря на остатки лесной хвори, принялся разбирать легкие части плота и мастерить из них маленькую скамеечку, с которой Мине было бы проще залезать на лошадь.

— Пора отправляться в путь, — объявил Альнор. — Нам нужно купить еды на завтра, а я не смогу сейчас идти быстро, меня все еще шатает. Предлагаю двигаться вдоль реки — так у нас по крайней мере будет вода.

Они поднялись и начали собирать вещи. Тилья поймала Калико, и Мина взобралась на нее, недоверчиво ступив на шаткое сооружение Таля.

— Хорошо, хоть этот ужасный пес куда-то делся, — сказала она. — Интересно, где он?

— Вон там, — показал Таль. — Кажется, он-то знает, куда идти.

Пес отошел уже довольно далеко. У подножия холма на берегу он остановился и посмотрел на них.

— Мальчишка прав, — сказала Мина. — Он точно куда-то направляется. И приглашает нас следовать за ним. Посмотрим, что из этого выйдет.

За холмом взгляду путников открылась равнина, простиравшаяся насколько хватало глаз. Сначала она показалась им совершенно безлюдной, каменистой, впрочем, кое-где маленькими рощицами росли деревья. Потом, примерно в миле от себя, они заметили какое-то медленно передвигающееся бесформенное пятно. Стадо овец? Или коз? Еще дальше виднелась темная точка, может быть хижина или какая-то другая постройка.

Путешественники направились в ту сторону.

Когда они приблизились, на них залаяла собачонка. Из темной, низкой хижины вышла девочка, посмотрела на незнакомцев и бросилась обратно в дом. Потом показалась женщина, прикрикнула на собаку и пошла им навстречу. Она была широкоплечей и коренастой. Одежда сильно отличалась от той, что носили в Долине. На ней была длинная юбка до самых щиколоток босых ног. Лицо обрамлял длинный шарф, два раза обмотанный вокруг головы. Концы шарфа, украшенные кисточками, свисали до пояса. Осанка говорила о том, что она привыкла носить тяжести на голове. Женщина остановилась. Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Здоровья и удачи, — произнесла она со странным, звонким акцентом.

Альнор стоял впереди, держа руку на плече Таля.

— Удачи и долгих лет жизни, — ответил он.

— Вы пришли издалека?

— Из-за леса.

Ее лицо было совершенно непроницаемым.

— В лесу все мужчины умирают, — сказала она.

— Мы плыли очень быстро, на плоту. Но мы с внуком чуть не умерли.

Она нахмурилась и кивнула:

— Вы чужестранцы, и я должна дать вам кров и еду. Таков наш обычаи. Хотя с тех пор, как солдаты забрали моего мужа, мне нечем угощать гостей.

— Мы будем очень благодарны, если вы приютите нас. Еда у нас есть, нам просто нужно где-то отдохнуть. И мы были бы очень рады, если бы вы рассказали нам об обычаях вашей страны.

Она отрицательно покачала головой:

— Ничего у меня не спрашивайте. И я ничего не хочу знать о вас. Завтра я отведу вас к Элиону. Вы должны поговорить с ним, и он все решит. Меня зовут Салата.

Альнор назвал свое имя и представил спутников. Она усадила их под деревья, дала Калико воды, а их угостила сыром, козьим молоком и жестким, сухим хлебом. Когда они предложили ей своей еды, Салата обиделась и сказала, что у них так не принято.

— А у меня не принято оставаться в долгу, — возразила Мина. — Кое-что я все-таки могу для тебя сделать. Ты сказала, солдаты забрали твоего мужа. Хочешь узнать, что с ним?

Лицо хозяйки мгновенно изменилось. Желание узнать об участи мужа боролось в ней со страхом.

— Пожалуйста!.. — прошептала она. — Хоть что-нибудь!

Тилья принесла бабушкину суму, и Мина извлекла оттуда маленький кожаный мешочек, в котором хранила ложки для гадания. Она расстелила на земле синюю ткань, выложила на нее ложки и попросила Салату выбрать одну. Когда она это сделала, Мина капнула на эту ложку немного масла, дала Салате кусочек материи и велела тщательно втирать масло, пока на выпуклой стороне ложки не проявится рисунок древесины. Потом старуха положила ее между двумя другими, склонилась над ней и, сосредоточенно сопя, стала всматриваться в ее поверхность.

— Вот оно… — прошептала она. — Совершенно четко… Салата, гляди, может быть, ты и сама увидишь. Вот две линии тянутся рядом — это ты и твой муж, я уверена. Вот эти два маленьких ответвления — ваши дочери, одна из них уже родилась… А здесь, видишь, линия твоего мужа вдруг скручивается, начинает петлять и пропадает в этой завитушке, — должно быть, это его забрали солдаты… А вот твоя линия, бежит дальше одна, становится все тоньше, тебе тяжело без него… Но дальше, вот здесь, видишь, его линия вырывается из этой путаницы и, прямая как стрела, устремляется прямо к твоей… Значит, он возвращается к тебе.

— Когда?.. — хрипло спросила Салата.

— Не могу точно сказать, — ответила Мина, откидываясь на стуле. — На ложке расстояние кажется небольшим, но это ни о чем не говорит. Вся человеческая жизнь вмещается в линию не длиннее ладони. Но сегодня я первый раз в жизни видела так четко. Рано или поздно твой муж обязательно вернется, не будь я Мина Урласдотер.

Салата с опаской взяла в руки ложку, словно боясь обжечься.

— Оно исчезает, — сказала она, вглядываясь. — Я больше ничего не вижу.

— Так и должно быть, — успокоила ее Мина. — И если мы сейчас спросим у нее еще раз, она уже ничего такого не скажет. Но ты ведь видела то, про что я говорила? Я это не выдумала.

Салата кивнула. Справившись с волнением, она проговорила:

— Вы щедро отблагодарили меня за мое скудное угощение. Вы подарили мне надежду.

Она заплакала, нервно теребя в руках ложку, не желая выпускать ее, как будто та служила невидимой связью с любимым.

— Ну, ну, перестань, — смущенно пробормотала Мина. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Салата взяла себя в руки.

— Вы здесь ничего не знаете, поэтому я скажу вам, — прошептала она. — Ты, Мина, обладаешь огромной силой. Это очень опасно. Даже здесь, где никого больше нет. Если вокруг люди, вы должны быть очень осторожны.

— Почему? — спросила Мина, но Салата не вымолвила больше ни слова.

На закате дочь хозяйки привела коз в загон, Салата подоила их, потом пошла в хижину и затопила печь. Они расселись и продолжили беседу за ужином. Точнее, Таль задавал Салате бесконечные вопросы, на которые та теперь довольно охотно отвечала. Сама она так ни о чем их и не спросила. Было видно, что Салата не хочет ничего знать о том, что происходит за лесом.