Проклятие старых могил - Анна Устинова

Вообще-то я человек не злой. Но тут у меня просто в глазах от ярости помутнело, и я кинулся с кулаками на Макси-Кота:

– Остряк недоделанный с идиотскими шуточками! Твоя работа?

– Фома, очнись, – отбивался от меня Макс. – Что случилось?

– Это когда-нибудь сегодня кончится? – раздался из коридора громоподобный окрик отца.

Бросив Кота, я успел набросить одеяло на пакет с венком.

Сделано это было крайне вовремя. В комнату влетел мой разъяренный родитель. Лицо у него было – вылитый Иван Грозный перед тем, как убил своего сына на картине Репина. За отцом в комнату вбежала мать – тоже с не слишком ласковым видом.

– Ну, мальчики, – строго осведомилась она, – что на сей раз случилось?

– На сей раз я погасил свет, пошел к дивану, по дороге споткнулся о раскладушку и упал на Кота, – мне пришлось на ходу импровизировать.

Отец обвел взглядом комнату и, помотав головой, спросил:

– Твой диван здесь, у двери, а раскладушка – там, у стола, как же ты о нее споткнулся?

– Наверное, в темноте заблудился, – не нашел я ничего лучшего для ответа.

– Рита! – воскликнул отец. – Он заблудился? В своей собственной комнате, где живет уже полгода!

– Я просто к раскладушке еще не привык, – продолжал защищаться я. – Она ведь не каждый день тут стоит.

– Не каждый, – вынужден был согласиться отец. – Но раз в две недели уж точно.

– Может, Котику лучше спать на диване в большой комнате? – вмешалась мать.

– Не надо! – мигом запротестовал я. – Больше налетать не буду.

– Это уж я обещаю, что не будешь, – с грозным видом проговорил отец. – Если, конечно, жить хочешь. А ну, быстро спать, идиоты! Рита, пошли. Завтра ведь на работу, и у меня такой тяжелый день!

Предки удалились. Мы с Котом взяли вынужденную паузу и молча затаились каждый на своей постели. О сне, конечно, не могло быть и речи. Ложиться пришлось в присутствии родителей, которые и погасили свет. Поэтому избавиться от замечательной Жанниной находки я так и не смог. Венок лежал под одеялом, норовя меня снова уколоть. Кроме того, я продолжал кипеть от благородной ярости и жажды отмщения.

Судя по злобному сопению, доносящемуся с раскладушки, Макси-Кот тоже был чем-то недоволен. Это разозлило меня еще больше. Устроить подобную шуточку и еще иметь какие-то претензии! Совсем обалдел. У меня аж кулаки сжались. Но, как я уже сказал, пришлось выжидать. Предок мой уже и впрямь был на пределе.

Пролежав еще какое-то время в полной тишине, я не выдержал и тихим шепотом произнес:

– Зачем ты это сделал?

– Если ты объяснишь мне, что я сделал, возможно, я смогу ответить тебе, зачем, – послышалось со стороны раскладушки.

– Сволочь ты, – не выдержал я.

– От такого же и слышу, – откликнулся мой старый друг. – На фига ты меня по морде ударил?

– А ты на фига мне венок в постель подложил? – наконец перешел я к конкретике.

– Чего я тебе подложил? – прикинулся, будто не понимает, Макс.

– Кончай лапшу на уши вешать. Сделал, так признавайся.

– Фома, – сел на своей раскладушке Кот, – клянусь всем, чем хочешь, я ничего тебе не подкладывал.

– Ты не врешь? – меня охватило полное недоумение.

– Да не вру, не вру, – продолжал уверять меня Кот. – А ты сам-то, Фома, уверен, что венок был у тебя в кровати?

– Он до сих пор здесь, – пояснил я. – Не веришь, сам посмотри. Сейчас настольную лампу зажгу.

Я очень плавно поднялся с дивана и, стараясь не произвести ни малейшего шума, дотянулся до лампы на письменном столе. Комнату залил приглушенный свет.

– Вот. Полюбуйся, – продемонстрировал я пакет на диване Коту.

Макс явно глазам своим отказывался верить. Он мало того, что заглянул внутрь пакета, так потом даже бронзовый листик потеребил.

– И как же это к тебе попало? – уставился он на меня.

– Именно то же самое я хочу выяснить у тебя, – сквозь зубы процедил я.

– Фома, – прошептал Макс, – я этого не делал. Да и не мог сделать. При всем желании не мог. Мы ведь в комнату вместе вошли. Вспомни: ты сам как-нибудь случайно не сунул его на диван?

– По-твоему, я с ума сошел, жуть такую в постель к себе класть? Смотри, от него грязь какая-то насыпалась, – увидел я при свете лампы на простыне песок и даже мелкие камушки.

– Это еще откуда? – совсем обалдел Макси-Кот. – Пакет-то был чистый. А венок Жанна в семи водах отмыла.

Вытащив венок, я изучил внутренность пакета. Там оказалось достаточно чисто. Во всяком случае, ни земли, ни камней. Откуда же грязь оказалась у меня на простыне?

– Может, это он сделал? – посмотрел я на Макси-Кота.

– Кто он? – спросил Макси-Кот.

– Который потом растворился, – продолжал я. И тут меня осенило: таинственный ночной пришелец стоял как раз возле этого самого венка, который тогда лежал под столом. Значит, он исчез, а венок каким-то непонятным образом переместился ко мне на кровать. И замок заклинило.

– Слушай, Кот, – произнес вслух я. – Этот тип, не знаю уж, кто он и что, но убежден: он все еще находится в нашей квартире. И его что-то прочно связывает с венком.