Падшие боги - Антон Грановский

– Я не знаю, как я попал в это темное царство, но для меня ты – единственный лучик света. Если б не было тебя, я бы сошел с ума.

Наталья покраснела.

– Наклонись к решетке, – попросила она.

Глеб наклонился. Наталья быстро приблизила свое лицо к железным прутьям решетки и поцеловала его в губы.

– Ты мне люб! – громко прошептала она. – Помни об этом!

Затем вскочила с табурета и быстро порхнула к двери.

* * *

Через два часа княжна вернулась. Глаза ее возбужденно блестели, на щеках полыхал румянец. Наталья присела на краешек табурета, облизнула губы кончиком языка и выпалила:

– Я была у гадалки, и она сказала мне, что делать!

Она выпростала из-под платка руку и показала Глебу маленький глиняный кувшинчик.

– Что это? – без особого интереса спросил Глеб.

Наталья покосилась на дверь, чуть придвинулась к решетке и прошептала:

– Ядовитое зелье, которое она мне дала.

Глеб нахмурился.

– Ты все-таки хочешь отравить Егру? – спросил он.

Наталья качнула головой:

– Нет. Это для меня.

На лице Глеба отобразилось недоумение.

– Как для тебя? – растерянно спросил он. – Что-то я не понимаю.

Глаза Натальи странно блеснули. Она решительно и быстро проговорила:

– Я выпью этот яд. Гадалка сказала, что это единственный способ выручить тебя из темницы.

Несколько мгновений Глеб удивленно смотрел на девушку, пытаясь осмыслить ее слова, потом нахмурился и твердо сказал:

– Даже не думай. Твоя гадалка – дура. Если ты выпьешь яд…

– Не бойся! – перебила его Наталья и улыбнулась. – Все будет хорошо!

Она вынула притертую пробочку и быстро поднесла бутылку к губам.

– Нет! – крикнул Глеб и вскочил с лавки. – Не вздумай!

Он попытался просунуть руку между прутьями решетки и вырвать смертоносную бутылочку из пальцев княжны, но Наталья отпрянула и быстро запрокинула голову.

– Ну вот, – с улыбкой сказала она через секунду. – Я выпила зелье. Видишь – это совсем не страшно.

Внезапно княжна побледнела и покачнулась на табурете.

– Что с тобой? – испуганно спросил Глеб. – Тебе плохо?

– Голова кружится, – слабым голосом ответила Наталья. – Я…

Она снова покачнулась.

– Охрана! – закричал Глеб. – Конвой!

Наталья протянула к нему руку. Пальцы их коснулись и переплелись. Она пристально посмотрела Глебу в глаза и тихо проговорила:

– Ты мне люб. Я сделала это ради тебя. Помни об этом.

Глаза Натальи закрылись, и она стала заваливаться на бок. Глеб крепче сжал ее пальцы и закричал что есть мочи:

– Охрана! Кто-нибудь! Княжна умирает!

Дверь распахнулась, и в темницу вошел охоронец Крысун. Увидев, что Глеб сжимает руку Натальи, он выхватил хлыст и, не говоря ни слова, хлестнул им Глеба по лицу. Глеб разжал пальцы и отпрянул, но тут же снова подался вперед и крикнул прямо охоронцу в лицо:

– Вызови лекаря, болван! Быстрее! Княжна выпила какую-то гадость! Бутылочка еще у нее в руках – пусть ее отправят в лабораторию!

Охоронец положил Наталье руку на плечо и заглянул ей в лицо.

– Княжна? – вопросительно окликнул он.

Наталья открыла глаза.

– Я… – Голос Натальи звучал слабо. – Я хочу прилечь, – пролепетала она. – Проводи меня в покои, охоронец.

Крысун помог княжне подняться. Пока она шла к двери, охоронец поддерживал ее под локоть. У двери она на секунду остановилась, повернулась к Глебу и тихо проговорила:

– Помни – ради тебя.

Затем отвернулась и, пошатываясь, вышла из темницы.

Глеб рухнул на покрытый гнилой соломой пол, закрыл лицо ладонями и облегченно вздохнул. Слава богу, все обошлось. Видимо, аптекарша, которая всучила Наталье бутылек с зельем, оказалась обыкновенной шарлатанкой. Господи, как хорошо, что на свете есть шарлатаны!

3

Два дня после этого Орлова не трогали. Он просто валялся на своей лавке, ел баланду, которую приносил Крысун, изредка вставал, чтобы пройтись. Потом снова ложился на лавку и спал, а если не спал, то лежал с закрытыми глазами и вздыхал.

Время от времени он пытался разузнать у охоронцев о судьбе Натальи, но те угрюмо отмалчивались.

После долгих размышлений Глеб решил, что с Натальей все в порядке и что отец просто-напросто запретил ей встречаться с узником. Ведь если бы она заболела, Глебу бы уже отрубили голову. Поскольку он до сих пор жив, значит, жива и княжна.

Вступать в разговоры с узниками, заточенными в других клетках, Глеб отказывался. Какой смысл разговаривать с призраками?

В голове у Глеба царила жутковатая пустота. Он был не в состоянии осознать все, что с ним происходит. Там, за стенами темницы, продолжается жизнь. Но что это за жизнь? Какое там время? Что за люди ходят по улицам города?

В конце концов Глеб уставал от этих вопросов, и тогда он представлял себе лицо Натальи – нежное, удивленное, милое. Это лицо было единственной реальностью, в которую он готов был поверить.

Какая же она славная, эта княжна. Жаль только, что княжна. Выдадут ее замуж за лысого идиота Егру, нарожает она ему таких же маленьких лысых идиотов, и если умом не тронется, то превратится в заурядную, толстую и вздорную тетку, обозленную на весь мир.

Размышляя об этом в очередной раз, Глеб вздохнул и хотел встать с лавки, чтобы чуток размять ноги, но в этот миг дверь снова отворилась, и в темницу вошел кат с драной ноздрей.

– Отдохнул? – насмешливо осведомился он.

Глеб почти обрадовался его появлению.

– Наконец-то, – усмехнулся он побелевшими губами. – А я уж думал, что ты про меня забыл.

– Ну, пошли снова в пыточную. Я там для тебя новую дыбку приготовил. На ней вмиг правду защебечешь.

– Сперва скажи мне, что с княжной? – потребовал Глеб. – Она жива?

– Конечно. – Кат прищурился. – А почему ты спрашиваешь?

– Так. Ни почему.

И Глеб облегченно вздохнул.

Растянутое тело было напряжено до предела. Руки и ноги болели от впившихся в кожу веревок. Глеб изо всех сил сцепил зубы, чтобы не застонать.

Кат посмотрел на Глеба и насмешливо сказал:

– Ну?

– Что ну? – угрюмо отозвался Глеб.

– Так чей же ты будешь?

– Что значит «чей»?

– Из какого роду-племени?