Фаворит. Сотник - Константин Калбазов

– Ты чего Ваня? – Оторвавшись от него, но продолжая буквально висеть на его шее, растерянно и вместе с тем обижено произнесла Лиза.

– Прости, царевна, но из этого ничего хорошего не выйдет, – все так же тянясь в струнку, четко, по военному, ответил сотенный.

– Ты о чем Ваня? – Все так же растерянно поинтересовалась она, отступая от него на один шаг. – Я же знаю, ты меня любишь. Я это вижу.

– Это не имеет ровным счетом никакого значения, царевна.

Не-эт. Только не отвергать и не отталкивать. Выставить себя и ее жертвами обстоятельств, но ни в коем случае не глумиться над пылающим страстью сердцем. Не сказать, что Иван был психологом, но он обладал богатым жизненным опытом и был отцом двух дочерей. Поэтому надеялся, что худо бедно, в этом что-то соображает.

– Почему, не имеет значения. Мы любим друг друга…

– Ты царевна, и этим все сказано.

– Но тетке Ирине ты отказать не смог, – желчно выплюнула она.

– Выйдя замуж Ирина Васильевна перестала быть царевной, и стала великой княгиней, утратив права престолонаследия. Ты же, все еще наследница царя, пусть и вторая в очереди. Мне только лишь помыслить о тебе, уже совершить преступление против трона. А за то, прямая дорога на плаху. Я не боюсь смерти, Елизавета Дмитриевна. Но коли уж суждено погибнуть, хотел бы сделать это, положив жизнь на алтарь служения Русскому царству. И да, царевна, ты совершенно права. Отказать Ирине Васильевне я не смог.

Последнее он сказал таким тоном, словно всем своим существом пытался достучаться до девушки и объяснить ей, что он вынужден находиться подле княгини. И судя по пониманию в ее взгляде, ему это таки удалось.

– Я тебя поняла Ваня. Просто помни о том, что я тебя буду ждать столь долго, насколько смогу. Только и ты уж постарайся побыстрее возвыситься. Ты можешь, я знаю. Талантов и храбрости у тебя для этого достанет.

– Я положу на то все силы, царевна. Клянусь тебе в том, – со всей возможной искренностью, и душевной мукой, заверил ее Иван.

Плевать на то, что он сейчас врал. Главное отвести грозу вот сейчас. А с остальным можно будет разобраться и после. И еще. Ни в коем случае не высовываться. Не хватало еще, чтобы царевна слетела с нарезки. И вообще, подальше держаться от этой красотки. Интересно поверила?

Хм. Похоже получилось-таки избежать серьезных неприятностей. Вон, как царевна подобралась, и преобразилась. Ни растерянности, ни злости, только ликование, удовлетворение и надежда на будущее. Нет, точно в этой головке засел ни один десяток рыцарских романов, и всевозможных любовных историй. Интересно, этот мир уже знал Шекспира и его Ромео и Джульетту? Не помнит. Но если да, то это творение не могло пройти мимо жадной до переживаний Лизаветы.

– Я буду ждать, Ваня, – мило улыбнувшись, с детской непосредственностью, произнесла она.

Потом вдруг стала собранной. Ну или хотела казаться таковой. Потому как игра читалась на ее лице, как в открытой книге. Обежала взглядом мастерскую и задержала его на все еще открытом футляре с пистолями.

– Так. Я возьму вот эти пистоли, – деловито заявила она.

– Царевна…

– Лиза. Когда мы одни, называй меня Лиза. К чему перед самими собой-то таиться.

Вот же з-зараза малолетняя. Свалилась на его голову. Но тут уж ничего не поделаешь. Нужно разруливать, и делать выводы на будущее. Герой, блин, любовник!

– Прости, Лиза. Я просто хотел сказать, что тебе сделают другие.

– С этими что-то не так?

– Все так. И работают они исправно, и бой у них точный. Просто эти я делал как образцы. На них нет никакой отделки, одно лишь воронение. А то не пристало красивой девице.

– Ты сам делал? – Внимательно посмотрела на него царевна.

– Да.

– Я возьму эти, – решительно произнесла она.

Ивану оставалось только мысленно пожать плечами. Господи, что тетка, что племянница, одна кровь, одни повадки.

– Сколько я должна тебе за них?

– О чем ты, Лиза? Это подарок, – Искренне возмутился Иван.

– Прости. Как-то не подумала, – зардевшись от удовольствия произнесла девушка, принимая футляр с пистолями внутри, и прижимая его к груди.

Ну и какого стоим? Чего застыла как изваяние? Пистолеты получила, как и заверения в вечной любви и преданности. Проа отчаливать. Ага. Как бы не так.

– Ваня, коли любишь, поцелуй меня, – и эдак предано смотрит как собачонка.

Господи, вот пришибил бы самого себя за такое. Но… Бог весть, может это и глупость величайшая. Ну вот не видел он иного выхода.

Иван приблизился к девушке, взял ее запрокинутую головку в свои большие ладони, и склонившись запечатлел на ее устах быстрый и легкий поцелуй. Настолько быстрый, что едва успел почувствовать ее горячее дыхание, и инстинктивно раскрывшиеся ему навстречу губы. Нет, об опыте тут говорить не приходилось, это он почувствовал еще в первый раз. Но вот страсти в этой юной особе было просто в избытке.

Лиза замерев простояла еще несколько секунд, после того, как он отступил от нее. При этом глубоко дышала, высоко вздымая статную грудь. Наконец с ее глаз сползла поволока, и появилось сожаление смешанное с откровенным торжеством. Еще раз глубоко вздохнув, она в упор посмотрела на Карпова.

– Я буду ждать Ваня. Что бы ни случилось, куда бы меня не забросила судьба, я буду ждать. Не тяни.

– Я постараюсь, Лиза, – вновь искренне заверил ее он.

Озарившись шальной и задорной улыбкой, стрельнув в него напоследок лукавым взглядом, девушка резко развернулась, и вихрем вылетела из конторки. Ивану только и оставалось, что облегченно вздохнуть, и опуститься на табурет.

И что это было? Вот как теперь выкручиваться из всего этого? Ой нет, это дело лучше переспать. А еще лучше промыть чем-нибудь покрепче, чтобы мозги сначала сверзились, а потом вновь встали на место. Идея кстати, не из самых глупых. Ничего не станется, если он разок забьет на службу.

Лизавета же выпорхнула из цеха в весьма приподнятом настроении, прямо таки лучась счастьем. При этом она прижимала к груди деревянный футляр с пистолетами, и стрельцы рассудили так, что она получила то чего очень сильно хотела.

Конечно получила! И пистоли в том числе. Потому как они его работы. Самолично изготовленные. У тетки есть карабин, личной выделки Ивана, пистоли же, уже с серебряной насечкой, и резными рукоятями, а потому чисто его работой не являются. А теперь и у нее есть такой подарок. И это только начало!

Счастливая она устроилась в легкой карете, и метнула в находящуюся там Анюту победный взгляд. Вот только преданная служанка вовсе не разделяла радости своей госпожи. Она не одобряла ее идею прийти и попросту открыться сотенному. Глупо же. Одно дело вздохи и охи в темном уголке, и совсем иное… Нет, об этом Анюта и помыслить не могла. Опять же, шалости, шалостями, но что тут может начаться… Правда, и помешать Лизе она так же не могла.