Кости зверя - Уилльям Риттер

Он наклонился ко мне и с ухмылкой добавил:

– А стреляю я, смею признаться, очень быстро. Тому парню, Гераклу, вроде пришлось запугивать их шумом каких-то волшебных колотушек. Пробки – это была идея Джекаби.

– Не совсем, – сказал детектив. – Я нашел несколько отрывков, в которых говорилось об этом. Воины Аркадии делали себе доспехи из пробок, потому что птицы без труда прогрызали железные. Но в пробках их клювы застревали.

– Это получше птичьего клея! – добавил Хадсон.

– Не могу представить себе целую стаю таких существ, – сказала я.

– Это было бы еще то зрелище. – В голосе Хадсона послышались мечтательные нотки. – Впрочем, я тешу себя мыслью, что еще одна-две остались где-нибудь в плену, вроде моей Роузи, а остальные вымерли. Люблю все редкое, знаете ли.

– Теперь я понимаю, чем вас так привлек Джекаби.

– Ха! Он-то у нас точно редкая птица, что верно, то верно!

Джекаби закатил глаза.

– В общем, я рад, что вы выбрались из города. – Хадсон повернулся обратно к дороге. – Вам понравится долина Гэд. Тут довольно мило. Только лучше пока не ходить в одиночку. Ходят слухи, что в этих краях завелся какой-то чудной зверь. Билл говорит, что пару недель назад местные охотники нашли необычные следы, и я как раз собирался выслеживать этого зверя, кем бы он ни оказался.

Я отвлеченно кивнула, жуя полоску вяленой оленины и пытаясь представить себе, что же за звери бродят по здешним холмам и лесам. В прошлый раз, когда я заблудилась в лесу, на меня напало одно весьма злобное создание, и оно без труда разделалось бы со мной, если бы не Чарли. И даже он едва с ним справился. При мысли о Чарли я побледнела, и кусок оленины застрял у меня в горле.

Неужели местные охотники едва не раскрыли тайну Чарли Баркера? Дело в том, что Чарли Баркер – хотя настоящая фамилия его была Кейн, и он так мне и представился, когда мы познакомились в Нью-Фидлеме, – принадлежал к семейству кочевников из рода Кайни, члены которого обладали способностью превращаться из людей в больших собак. Именно из-за этой своей особенности Чарли пришлось покинуть большой город. Я тоже поклялась себе свято хранить его тайну, о которой не узнала бы, не реши он рискнуть всем ради спасения города. Но Чарли не может вечно преодолевать свою природу; время от времени ему приходится обращаться в собаку, и, конечно же, в этом обличье он оставляет следы, которые местные охотники никогда раньше не видели.

Мы с Джекаби обменялись взглядами. Судя по всему, детектива посетила та же мысль.

– И какие же следы, по словам Билла, они обнаружили? – спросил Джекаби.

Я бросила взгляд на тяжелые винтовки и острые ножи для снятия шкур, развешанные по стенам дилижанса.

– Может, горных львов?

– Нет, – отозвался Хадсон, – говорят, что-то вроде лисицы или волка, только больше. Даже больше медвежьих. Билли давно торгует с местными охотниками – дольше, чем я его знаю, – так что если он чего-то не видел в здешних лесах, – зверолов повернулся к нам, и на его широком бородатом лице расплылась улыбка, – то я точно хочу это поймать.

Он повернулся обратно и довольно замычал себе что-то под нос, пока повозка грохотала по неровной дороге.

Мягкая подстилка подо мной показалась мне вдруг какой-то не очень приятной, а острые инструменты зверолова – более угрожающими. В горле застрял кусок оленины. Чарли Баркер и Хэнк Хадсон были самыми приятными из моих знакомых с тех пор, как я прибыла в Штаты, но теперь, похоже, мне придется все время переживать, как бы одна из только что купленных Хадсоном пуль не оказалась предназначенной для Чарли. Колеса налетели на очередную кочку, и ящики с патронами под лавкой звякнули. Какие же они и в самом деле большие.