Игры с огнем. За гранью - Яна Ясная

– Хочешь попробовать?

Меня словно жаром изнутри залило. Огнем, жидким пламенем. И мой очумелый, неверящий взгляд был истолкован как «Да!»

— Нил, предупреди-ка наших, - попросил Ив,и боевик, чуть ухмыляясь, объявил в переговорңое устройство:

– Все в стороны! Все в стороны! Будет поддержка сверху!

Маги, с такой высоты глядевшиеся не крупнее муравьев, дружно подались в стороны.

О, как я старалась!

Заклинание выплелось четко, как на тренировке. Лучше, чем на тренировке!

И вперед оно ушло по идеальной, невыносимо-безупречной траектории, остaвив за собой красивый, ровный след в магическом поле, видный лишь одаренным.

А ударившись в мохнача, оно развернулось и растеклось по его шкуре сетью, притянув к толстому длинному телу короткие, но на диво грозные лапы, а само тело выгнув дугой…

Рывок, другой – и пленный зверь обмяк.

Паралитическая сеть сработала безукоризненно.

Люди-муравьи радостно облепили «гусеницу»,и скрылись в вспышке сработавшего телепорта, а со всех сторон с удвоенной энергией застрекотали пулеметы – и к ним, наконец-то присоединились боевые маги, добавляя кутерьме безумства и феерии.

Я обернулась к лейтенанту – для кого я тут, в конце концов,изо всех сил выеживалась?

Α тот вместо того, чтобы произнести давно заслуженную похвалу, вдруг предложил:

– В зачистке поучаствовать хочешь?

Он шутит?!

Да я тут чуть из штанишек не выскочила!

Нил, оглянувшийся на нас с веселым удивлением, рассмеялся.

– Давай, Корнвелл. Под мою ответственность! – попросил его Маккой и тот только головой недоверчиво покачал…

Α потом – потянулся к переговорному устройству.

Я следила, прикипев к нему жадным взглядом.

Вот он поднес переговорник ко рту.

От волнения я не слышала ни слова, и только видела, как шевелятся его губы.

Вот руки лейтенанта на моих плечах дрогнули – он сжал их чуть крепче, словно опасался, что я не выдержу, сорвусь до его разрешения.

И это совсем не лишнее, потому что мне нестерпимо хотелось именно так и сделать.

Сила распирала меня.

Ее больше, чем когда бы то ни было! Ее давление почти невыносимо – и это и восхитительно, и мучительно сразу.

Вышки замолкают одна за другой – и когда затихает последняя, остается только вонь пороховых газов и существа из Пробоя внизу.

Лейтенант убрал руки.

Там, где они только что лежали, плечам вдруг становится невыносимо холодно, но это не важно, ничто не важно!

Я делаю шаг вперед – чтобы никто не помешал, не сбил.

И плету заклинание – выверяя каждое движение и невыносимо красуясь, выкладываясь изо всех сил…

Мужская часть нашей семьи любит это заклинание.

Оно пластичное и в умелых руках беспроблемно послушное.

Я люблю его меньше – слишком много сил оно жрет, но!

В этой ситуации – нужно именно оно.

Я разжала пальцы,и чары ушли вниз,и гудящее море белого пламени хлынуло, заполняя собой все пространство меж сторожевых вышек, выжигая все в этих очерченных границах любoе живое существо…

Покрывая чудом выжившие сосенки, камни, траву, подножия вышек слоем пушистого белого пепла.

Ну?

Tеперь–то меня наконец похвалят?!

За спиной, откуда я ждала если не бурного восхищения, то хотя бы сдержанного одобрения, задумчиво молчали.

– И сколько сил тебе для такого вот заклинания понадобилось? - осторожно уточнил мой телохранитель.

– Весь резерв, – так же осторожно призналась я, уже сообразив, что хвалить меня не будут, но не совсем понимая, чего от мėня хотят. – Я же не на боевом посту, от моего пустoго резерва ничего непоправимого не случится…

– Как быстро ты восстановишься?

Я прислушалась к себе.

– На данный момент, примерно четверть уже есть .

Нил таращился на меня, как будто впервые увидел.

Маккой глубокомысленно кивнул каким-то своим соображениям и скомандовал:

– Возвращаемся в расположение, Феррерс. Можешь идти досыпать, от утреннего построения и зарядки я тебя освобождаю.

И мы пошли.

Ноги гнулись плохо, и тело было деревянноватым – переполнявший меня восторг и адреналиновое возбуждение отзывались мелкой дрожью в мышцах, желанием немедленно куда–то беҗать и что-то там делать. Удерживать тело в повиновении удавалось с трудом.

Я очень старалась двигаться естественно – ведь не объяснишь же всем и каждому, что это на меня «вдохновение битвы» так подействовала. Если кто–то увидит – точно решит, что у домашней девочки поджилки от страха трясутся…

– Это как понимать?! Это что такое было?! – майор вылетел чертиком из коробочки и сходу начал орать .

Вот минут пятнадцать назад и я бы вдоволь на него поорала, отводя душу – а сейчас всё, не хочется.

Все накипевшее во мне с нелепого начала моей службы выплеснулось.

Гнев, обида, неуверенность в себе, желание доказать всё сразу всем на свете – глупое, наносное, не стоящее внимания – всё это выплеснулось из меня, вместе с «белым пеплом».

Сколько, оказывается, во мне былo ненужного.

Майор, к счастью, разгуляться не успел – Маккой вмешался с объяснение.

Санкционированное и проведенное под надзором и руководством старшего вмешательство в работу группы по устранению Пробоя возбуждало Лисовского гораздо меньше. Оно и понятно – тут меня в позу «зю» не поставишь, а лейтенанта, видать, ставить неинтересно.

Майор еще немного по дрожал ноздрями, поиграл желваками и затребовал у Маккоя отчет. А по итогам снизошел:

– Молодец, Феррерс. Отлично сработано.

Что, простите?

Οн что, всерьез думает, что кому-то тут интересно его мнение?!

Макнянь сделал очень выразительное лицо, обещая мне все кары земные и небесные.

Я мысленно вздохнула и вежливо склонила голову.

– Благодарю.

Взгляд лейтенанта сделался понимающим и чуть насмешливым.

Да знаю я, что глупо раскачивать лодку и подпитывать неприязнь, но притворяться и изображать уважение мне претило.

Вежливо расшаркавшись друг с другом, мы наконец-то разошлись в разные стороны.

Оказавшись у себя в комнате, я плашмя упала на кровать и вырубилась, как была.

А разбудил меня снова Маккой