Маг при дворе ее величества - Кристофер Сташеф

— А что это за глупости вы мне плели про свою неопытность? — поинтересовалась Алисанда. — Никакой самый почтенный ветеран не справился бы с задачей лучше!

— Что ж, благодарю. Но в данном случае просто не было выбора.

— А вы бы предпочли иметь выбор?

— Вообще-то да. Я, видите ли, не из тех, кто лезет на рожон...

Принцесса слегка опешила.

— ...ради славы, как Малинго, — продолжал Мэт. — Кстати, старая колдунья о нем тоже упоминала. Интересно, она вычислила меня сама или ее направили? Не знаю, насколько хорошо снаряжен Малинго магическими кристаллами и волшебными чернилами, но очень велика вероятность, что он следил за каждым нашим шагом.

— Если так, — задумчиво протянула Алисанда, — тогда он может прибегнуть к средствам и посильнее.

— Вот то-то и оно, — хмуро согласился Мэт. — Малинго наверняка не исчерпал свой арсенал. Кого следующим он пошлет за нами? Беса, демона?

— Какая разница? — безмятежно сказала Алисанда. — Вы все равно его победите.

Ее уверенность покоряла.

— Следуйте за мной, сэр! — На ходу она подобрала с земли вербную лозу и обернулась, держа ее, как скипетр. — Подойдите и станьте на колени.

Мэт посмотрел на нее ошарашенно и открыл было рот, чтобы запротестовать, но Стегоман слегка подпихнул его хвостом и прошипел:

— Делай, что тебе говорят. Не задавай вопросов особе королевской крови. Она точно знает, что и когда положено делать.

Мэт проглотил свой протест и пошел к принцессе, готовый повиноваться любому ее дурацкому приказу — в пределах разумного, конечно.

— На колени! — приказала принцесса, когда он был от нее в пяти футах.

Мэт опустился на одно колено, сложив руки на другом, — и вдруг увидел себя со стороны в этой нелепой позе. «Нашелся, тоже мне, сэр Вальтер Ралей». Пришлось нагнуть голову, чтобы скрыть ухмылку.

— Мэтью Мэнтрел! — произнесла Алисанда. — Сегодня ты доказал свою доблесть в служении нам, свое бесстрашие в битве против сил Зла. Посему мы признаем тебя отныне достойным рыцарем и принимаем твою присягу на верность, которая свяжет тебя до конца твоих дней!

Мэт, не поднимая головы, боролся с неистовым чувством протеста. «Присяга! И ее соизволят принять! Как будто он только спит и видит, как бы дать присягу!.. Крепись, парень! Успокойся. Вспомни, где ты находишься и каковы правила. Здесь ты должен поклясться кому-нибудь в верности. В противном случае ты либо изгой, либо король».

— Не волнуйся. Я буду говорить, а ты только повторяй за мной, — шепотом сказала Алисанда, как будто они стояли в храме, перед лицом собравшейся на церемонию толпы.

Мэт кашлянул, чтобы проглотить смех, снова защекотавший горло, и поднял голову.

— Клянешься ли ты блюсти нам верность до конца дней? — вопросила Алисанда.

— Клянусь!

«Ей-богу, как на венчании».

— Будешь ли ты отныне и впредь приходить на наш зов без промедления, оставляя все другие дела и долги?

«Сильно сказано, но, в сущности, требуется не больше, чем от полисмена или пожарного».

— Клянусь, что брошу любое приятное или неприятное занятие, если ваше высочество позовет.

«Можно тоже слегка сгустить краски».

Выбор оказался правильным. С довольным видом Алисанда продолжила:

— Будешь ли ты, не жалея сил и трудов, отбросив страх и сомнения, защищать нашу честь и справедливые притязания?

— Клянусь без страха и упрека по первому зову являться на защиту чести и прав вашего высочества.

Это был парафраз ее же слов, но Алисанда просияла.

— Мы со своей стороны клянемся оказывать тебе милость как нашему вассалу ныне и присно. И в благодарность за твою верность и в признание твоих достоинств да будешь ты почитаем, крепок сердцем, силен оружием, наделен всеми знаниями и умениями, дабы сражаться за нас телом и духом. Ты займешь должное место среди наших советников и среди пэров нашего королевства. Жалуем тебе имения Борвер, Ангело и Паулин, владей ими, пока не прервется твой род.

Она сделала росчерк в воздухе лозой и воткнула ее в землю между собой и Мэтом.

— Закрепляя свои слова, мы возлагаем руки на эту ветвь. Твою руку, рыцарь!

Мэт ухватил прут за верхушку. Немного кружилась голова от пролившихся на него милостей, и было очень забавно. Он получил место среди пэров королевства — остается только вернуть ее высочеству это самое королевство! И у него теперь есть наследные имения — остается только вышибить оттуда нынешних обитателей. Однако все это было совсем неплохо для двух беглецов, нашедших пристанище под открытым небом.

— Ныне соединятся наши руки на ветви этой земли, — торжественно произнесла Алисанда, — как она сама соединена с землей, из которой произросла. Земля, воздух и вода породили ее; земля, воздух и вода закрепили нашу присягу. Ты — мой вассал, я — твой сюзерен. — Она выдернула лозу из земли. — Встань, лорд Мэтью Мэнтрел, маг Меровенса!

Мэт медленно поднялся, ему больше не хотелось смеяться. Она призвала в свидетели три миросоставляющих Элемента из четырех, в которые верили древние греки. Земля Меровенса стала печатью, скрепившей узы между королевским домом и бездомным бродягой. С внезапным ознобом Мэт вспомнил, какую силу имеют здесь слова, — значит, будет иметь силу и присяга.

Алисанда вскинула руки ему на плечи и поцеловала в обе щеки.

— Я горжусь этой клятвой, как никогда. Ты теперь, мой личный маг, лорд Мэтью Мэнтрел! Маг при дворе законной королевы!

Тут до Мэта дошло: «лорд» — это о нем. Самая невероятная мечта мальчишки, обожающего сказки, осуществилась, он — аристократ. Затуманенными глазами взглянул он в лицо принцессе.

— Ваше высочество, то есть... ваше будущее величество, я не достоин...

— Достоин, достоин, — пробурчал за его спиной Стегоман. — Ты добрый человек, Мэтью Мэнтрел, а уж маг просто хоть куда.

— Ну уж, — обронил Мэт. — А кстати, эти имения, о которых вы упоминали, — кто ими сейчас владеет?

Алисанда расширила глаза.

— Как кто? Лжелорд, конечно, — Малинго.

Мэт кивнул, закусив губу.

— Конечно, какой глупый вопрос. Я мог бы и сам догадаться.

— Не придавай этому значения. — Алисанда с нежной, понимающей улыбкой взяла его под руку. — Когда ты разберешься в наших делах, будешь схватывать все на лету.

— Разумеется, — усмехнулся Мэт. — А до тех пор придется, видно, продираться на ощупь.

И подумал: «Некоторые вещи остаются неизменными во всех цивилизациях».