Лаксены. Начало - Дженнифер Арментроут

– Это не только твоя вина, Кэт. Вина лежит на всех нас. Мы в этом апокалипсисе вместе. И нам вместе придется пережить то, что ждет нас впереди.

Мое сердце подпрыгнуло, как сумасшедшее.

– Нам?

Дэймон кивнул, и его пальцы приступили к расстегиванию пуговиц моего джемпера. Когда он дошел до того места, где они были застегнуты неправильно, с его губ сорвался тихий смех.

– Если в этом мире и есть что-то… так это мы.

Я подняла руки, и он одним движением сорвал с меня свитер.

– И что… для тебя в действительности означает понятие «мы»?

– Ты и я. – Дэймон спустился ниже, снимая с меня ботинки. – И никого больше.

Избавившись от носков, я снова легла рядом с ним. Кровь гулко шумела в висках.

– Мне в общем… нравится такое определение.

– В общем? – Его рука легла на мой живот и, скользнув ниже, пробралась под край блузки. – В общем… этого недостаточно, Котенок.

– Хорошо, – выдохнула я, вздрогнув, когда его пальцы легли на мою обнаженную кожу. – Мне это нравится.

– И мне тоже. – Он склонил голову, коснувшись моих губ мягким поцелуем. – Могу поспорить, ты без ума от этого.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Так и есть.

С хриплым гортанным рыком Дэймон начал покрывать поцелуями мою все еще влажную от слез щеку, заставив мою кожу гореть чувственным пламенем. Мы шептали друг другу бесконечные признания, и эти слова медленно, стежок за стежком, закрывали ноющую пустоту в моей душе. Мне казалось, что для него это значило то же самое.

Я рассказала ему все о том, что говорил и совершал Блейк. Он рассказал мне о том, насколько сильно злился, как был взбешен и задет только оттого, что видел Блейка рядом со мной. И эти признания я буду хранить в своем сердце. Он рассказал о том, как испугался, увидев Аэрумов и Блейка, и я чувствовала его боль в каждом легком и осторожном прикосновении его пальцев. Те драгоценные слова, возможно, и не были произнесены тогда, но любовь чувствовалась в каждом его прикосновении и каждом вздохе. Мне не нужно было слышать его признание, потому что я была окутана его любовью.

Время остановилось. Мир и все то, частью чего я была, остались за пределами закрытой двери спальни, в которой были только мы. Впервые нас ничего не разделяло. Мы были открыты и уязвимы друг перед другом. В скором времени часть нашей одежды исчезла. Его футболка. Моя рубашка. Пуговицы на его джинсах были расстегнуты… точно так же, как и на моих.

– Ты не имеешь ни малейшего представления, как сильно я этого хочу. – Его голос был сиплым поверх моего уха. – Думаю, мне это даже снилось. – Кончики его пальцев провели чувственную дорожку поверх моей груди, опускаясь все ниже к моему животу. – Безумие, мм?

Сейчас все казалось безумием. Находиться в его руках вот так, когда я была уверена, что он никогда меня не простит… Это было чем-то немыслимым.

Подняв руку, я пробежала пальцами вниз по его щеке. Он повернул голову, прижавшись губами к моей ладони, а затем снова склонился, и я, охваченная миллионом искрящихся ощущений, ожила под его телом. Для него и ради него.

Наши поцелуи стали более нетерпеливыми и глубокими, нам хотелось новых открытий, и мы потерялись в том, как двигались наши тела и как сильно хотелось нам стать еще ближе. Одежда, которая на нас все еще оставалась, казалась досадной помехой, от которой я уже хотела избавиться, потому что была готова к следующему шагу, и я чувствовала, что Дэймон был готов тоже. Завтрашний день или следующая неделя не были для нас гарантированы. И раньше было так, но для нас будущее не оставляло особых надежд. Существовало только настоящее, и мне хотелось задержаться в нем настолько, насколько это вообще возможно. И мне хотелось разделить его с Дэймоном… я хотела разделить с ним все.

Его руки… его поцелуи сводили меня с ума. И когда его пальцы настойчиво двинулись к моему животу и продолжили опускаться еще ниже, я открыла глаза, едва слышно выдохнув его имя. Контуры Дэймона светились огненно-белой аурой, отбрасывавшей тени на стены спальни. Было что-то невероятно красивое в том, чтобы находиться на грани потери контроля, когда с головой погружаешься во что-то неизведанное, и мне хотелось… хотелось упасть в эту бездну и никогда не возвращаться на поверхность.

Но Дэймон остановился.

Я подняла на него затуманенный взгляд, лаская твердые мышцы его живота.

– Что-то случилось?

– Боюсь, ты мне не поверишь, – он коснулся мягким поцелуем моих губ, – но… я хочу сделать это правильно.

Я улыбнулась:

– Сомневаюсь, что ты можешь это сделать неправильно.

Губы Дэймона дрогнули в самодовольной усмешке:

– Я говорю не об этом. Это я сделаю безупречно, но… мне хотелось бы, чтобы у нас с тобой было то, что есть у других пар.

К моим глазам подступили глупые предательские слезы, и я усиленно пыталась их сдержать. Боже Всемогущий, мне хотелось хныкать, как ребенку.

Прижав ладони к моим щекам, Дэймон приглушенно выдохнул:

– Последнее, что мне сейчас хочется, – это остановиться, но… я хотел бы повести тебя на свидание или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы то, что мы собираемся сейчас совершить… было чем-то омрачено.

С явным усилием Дэймон оторвался от меня, перекатившись на бок, снова крепко прижал меня к себе. Его губы коснулись моего виска:

– Хорошо, Котенок?

Откинув голову назад, я взглянула в его насыщенно-нефритовые глаза. Это… было более чем хорошо. Мне понадобилось несколько попыток, прежде чем я смогла заговорить, потому что мое горло жгло от бушевавших эмоций.

– Мне кажется… возможно, я люблю тебя.

Рука Дэймона сжалась вокруг моей талии, и он поцеловал мою вспыхнувшую щеку.

– Говорил тебе.

Не совсем то, что я ожидала услышать в ответ.

Он хмыкнул, зарывшись носом в моих волосах.

– Наш спор… Кэт, я выиграл. Я говорил тебе, что ты признаешься мне в любви в первый день Нового года.

Проведя пальцем по его шее, я покачала головой:

– Нет. Ты проиграл.

Дэймон нахмурился:

– Это еще почему?

– Посмотри. – Я кивнула подбородком в сторону часов. – Уже за полночь. Наступило второе января. Ты проиграл.

Несколько секунд Дэймон прожигал циферблат взглядом так, словно это был Аэрум, которого он собирался вышвырнуть за пределы этой страны. Затаив дыхание, я ждала, когда его глаза снова встретятся с моими.

На губах Дэймона дрогнула улыбка:

– Нет. Я не проиграл. Я все равно выиграл.