Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Она сама должна была отвести его к врачу. В этом ее вина. Ей следовало сделать ему прививку еще несколько месяцев назад. Как бездумно она вела себя! Шейн, маленький Шейн, он был совершенно один у ветеринара, не подозревая о том, что происходит, и с ним не было никого из его близких друзей, хотя Давид и относился к нему хорошо. Шейн погиб… Нет, ей была совершенно невыносима мысль об этом. У нее не было в жизни ничего ценного, кроме этой собаки. Она виновата в том, что Ионатана схватили, ведь если бы она не натворила дел в лесу, Руне не пришлось бы идти туда с ней, и он спас бы Ионатана, как он делал уже много раз.

Руне погиб, об этом узнал Йоаким в Осло от одного из товарищей Ионатана по группе сопротивления. Руне схватили и отправили в Германию. А там его ждала верная гибель, ведь нацисты не любили оригинальные экземпляры человеческой расы, а Руне был по-настоящему оригинален.

О, Господи, что же она наделала?

А тот человек, которого она убила в лесу? Возможно, у него есть семья… Газеты писали о его мистическом исчезновении и поисках. Но Карине так и не осмелилась сама прочитать заметку.

Она погубила человеческую жизнь… возможно даже несколько.

Йоаким. Йоаким желал ей только добра, и она любила его так, как можно любить только в шестнадцать лет. Но она никогда не будет принадлежать ему, потому что она никогда не решится на близость с ним.

Она не могла даже принимать знаки его внимания, это пугало ее, она казалась отвратительной самой себе. Ведь она вела себя в детстве так ужасно! Конечно, она сама виновата в том, что двое мужчин изнасиловали ее.

Шейн…

Она никогда больше не увидит своего маленького Шейна.

Дальше Карине уже не размышляла. Она делала все автоматически: пошла в ванную, открыла аптечку, где, как она знала, Абель хранил свое снотворное.

У Абеля пошаливали нервы, потому что Господь не дал ему способности говорить на чужом языке. И его по ночам мучила бессонница. Криста не сказала ему, что это просто высокомерие. Почему именно он не должен говорить на чужом языке, чем он лучше других?

Пузырек с таблетками стоял на месте. Карине, не задумываясь о последствиях своего поступка, положила в рот целую пригоршню таблеток и запила водой из-под крана.

После этого она вернулась в свою комнату и легла. Она никогда уже не погладит свою собаку, никогда не расскажет своему песику, как она любит его.

Шейна, ее последней спасительной соломинки в этом жестоком мире, больше не было в живых.

Это было последней каплей в чаше горечи и несчастий Карине. Она не могла этого пережить.

***

Ионатан очнулся на опушке леса. Сев, он увидел перед собой колосящееся поле пшеницы. Вдали виднелась деревушка с красными черепичными крышами.

«Германия, – подумал он. – Типично немецкая картина. Но как я попал сюда?»

И тут он вспомнил, где он до этого был. Разве он уже не…

Да, каким-то дьявольским образом он снова очутился поблизости от этого проклятого имения!

Неужели ему придется вернуться туда, на эту жуткую ферму, производящую совершенный, нордический тип людей?

Ему чуть не стало дурно.

– Я вижу, тебе это не нравится, – констатировал смеющийся голос сзади него. Он повернулся.

– Ганд… – улыбнулся он в ответ. – Спасибо за помощь! Я совершенно не понимаю, как я попал сюда и почему ты привел меня именно на это место, но я очень рад снова видеть тебя. Я был болен? Я был без сознания?

– Слишком много вопросов сразу, – засмеялся фантастически прекрасный юноша. – Но я попытаюсь ответить на них. Я усыпил тебя, чтобы ты не увидел того, что происходит, и я переправил тебя сюда вовсе не потому, что хочу бросить тебя здесь, а потому, что ты сам хотел попасть сюда.

– Я? Хотел? Что-то я в этом сомневаюсь!

– Во всяком случае, ты бормотал что-то о девушке, которой пришлось туго, которую прогнали с фабрики Лебенсборн, потому что она не справилась со своим заданием. Поэтому наше возвращение домой несколько осложнилось, но, поскольку ты человек добросердечный, я решил заглянуть сюда.

– Я уже больше не добросердечный, – сурово произнес Ионатан. – Я стал холодным и жестоким после того, как они убили моего лучшего друга.

– Руне мог быть куда более жестоким, чем ты думаешь, – серьезно ответил Ганд. – И твой душевный холод не так глубок, как ты думаешь. Но пока ты здесь отдыхал, я отправился на поиски той девушки, которую они выставили, и нашел ее. Она живет в ближайшем городке, и ей приходится туго. Ее семья тоже отвернулась от нее, когда она вернулась из Лебенсборна как ни к чему не пригодная.

– Хорошо, что ты нашел ее, – сказал Ионатан. – И что ты сделал с ней?

– А это уж тебе решать. Теперь ты отвечаешь за нее.

– Но я же… – растерянно начал Ионатан, никак не ожидавший такого поворота дела. – Но сначала я должен встретить ее. Ведь я даже толком не знаю, как она выглядит, я видел ее лишь мельком в ту ночь.

– Но ведь образ ее прочно осел в твоих воспоминаниях!

– Очевидно, так. Да, я много раз думал о ней. Я настолько возненавидел ту, вторую, которая появилась на следующую ночь, что стал хорошо относиться к первой.

– Хорошо, в таком случае мы навестим ее. Начинать придется тебе самому, так что будь добр!

Дойдя до ближайшего городка, Ганд покинул его, решив переждать в каком-нибудь укромном месте, чтобы не привлекать к себе внимания. Он только показал Ионатану дом, в котором она жила.

Трясущейся рукой Ионатан постучал в маленькую дверь чердачной комнаты.

Они с Гандом заранее обсудили имеющиеся у них возможности.

«Если ты решишь взять ее с собой в Норвегию, у нас будут большие трудности, – сказал Ганд. – В противном же случае наше возвращение домой будет очень простым. Но пусть решает твое сердце».

Дверь приоткрылась, оставаясь на цепочке. Показалось девичье личико.

– Прошу прощения, – начал было Ионатан, но дверь тут же снова захлопнулась.

Он продолжал растерянно стоять, не зная, что ему делать. Уйти ему или снова постучать?

Он так ничего и не придумал, когда девушка, приняв решение, убрала цепочку и открыла дверь.

– Входи, – лихорадочно прошептала она и почти втащила его в комнату.

Они уставились друг на друга, стоя в тесной, убого обставленной каморке. При дневном