Дорога без возврата - Анджей Сапковский

– Да, повезло, что называется, – сказал он, не сводя сВисенны глаз. – Целительница в самой гуще леса, на слиянии Ины и Яруги,где скорее встретишь вурдалака или, что того хуже, пьяного в дымину лесоруба.Как насчет платы за лечение? У меня, понимаешь, временные трудности сналичными. Букета из люпинов хватит?

Висенна пропустила замечание мимо ушей. Подошла ближе кстолбу, подняла голову – доска была прибита на высоте глаз мужчины.

– «Ты, который пришел с запада, – прочла онагромко. – Налево пойдешь – вернешься. Направо пойдешь – вернешься. Прямопойдешь – не вернешься». Глупости какие-то.

– То же самое подумал и я, – согласился мужчина,отряхивая с колен хвою. – Я знаю эти места. Прямо, то есть навосток, – дорога к перевалу Кламат, на купеческий тракт. И почему быоттуда нельзя вернуться? Такие, что ль, шикарные девочки, только и ждущие,чтобы мужа заарканить? Или самогон дешевый? А может, освободилось место ипата?

– Отклоняешься от темы, Корин. Мужчина раскрыл рот:

– Откуда ты знаешь, что меня зовут Корин?

– Сам только что сказал. Продолжай.

– Да? – Мужчина подозрительно глянул на нее. –Серьезно? Ну, возможно… Так на чем я остановился? Ага. Читаю, стало быть, иудивляюсь, какой баран придумал такую надпись. Вдруг слышу, кто-то бормочет иворчит у меня за спиной. Оглядываюсь – бабулька, седенькая, горбатенькая. Ясноедело – с клюкой, а как же. Я ее этак вежливенько спрашиваю, что, мол, с ней?Она бормочет: «Отошшала я, лыцарь благородный, с зари росинки маковой на зубокне брала». Проверяю, и верно, у бабки только один зубок остался. Растрогался яжуть как, ну, вынимаю из кошеля хлеба краюшку, половинку вяленого леща,которого получил у рыбаков на Яруге, и даю, значит, старушенции. Она садится,мусолит рыбку, покряхтывает, косточки выплевывает. А я продолжаю рассматриватьэтот чудной дорожный указатель. Вдруг бабка и говорит: «Добрый ты, лыцареныш,пособил мне, награда тебя не минует». Хотел я ей сказать, куда она можетзасунуть свою награду, а бабка снова: «Подойди, сынок, я тебе кой-чего на ушкошепну, важную тайну открою, как многих добрых людей от несчастья упасти, славыдобиться и богатство обресть».

Висенна вздохнула, присела рядом с раненым. Нравился он ей,высокий, светловолосый, с продолговатым лицом и выдающимся вперед подбородком.Не несло от него, как обычно от мужиков, с которыми она встречалась. Она тут жеотогнала назойливую мысль о том, что уж слишком долго мотается в одиночку полесам да трактам. Мужчина продолжал:

– Ну, думаю, классический случай. Если у бабки нет склероза,а все шарики-бобики на местах, то, может, и будет с того прок для бедногосолдатика. Наклоняюсь, подставляю ухо, словно дурак какой. И если б не мояреакция, получил бы прямо в кадык. Я отскочил, кровь бьет из плеча, как издворцового фонтана, а бабка лезет с ножом, воет, слюной брызжет. Я все еще несоображал, что дело-то серьезное. Пошел на нее вплотную, чтобы лишитьпреимущества, и тут чую, никакая это не старуха. Груди твердые как кремень…

Корин глянул на Висенну, чтобы проверить, не покраснела лиона. Висенна слушала с выражением вежливой заинтересованности на лице.

– Да… Ну, думаю, повалю ее, нож отниму, да куда там! Онасильная, как рысь. Чую, не удержать мне ее руки с ножом. Что делать? Оттолкнуля ее, хвать меч… она напоролась сама.

Висенна сидела молча, положив руку на лоб, и задумчивопотирала змеиную перевязку.

– Слушай, Висенна! Я говорю как было. Знаю, что женщина, ичую себя неловко, но провалиться мне, если это была нормальная женщина. Кактолько она упала, тут же изменилась. Помолодела.

– Иллюзия.

– Что-что?

– Ничего. – Висенна встала, подошла к трупу, лежащему впапоротниках.

– Только погляди. – Корин встал рядом. – Баба –что твой статуй в дворцовом фонтане. А была сгорбленная и сморщенная, ровно задстолетней коровы. Чтоб меня…

– Корин, – прервала Висенна. – У тебя нервыкрепкие?

– Э? А при чем тут нервы? Ну, вполне, если тебя этоинтересует. Не жалуюсь.

Висенна сняла перевязку со лба. Драгоценный камень в диадемеполыхнул молочно-белым племенем. Висенна встала над трупом, протянула руку,закрыла глаза, прошептала что-то непонятное. Потом резко крикнула:

– Grealghane!

Папоротники зашевелились. Корин отскочил, выхватил меч изамер в оборонительной позиции. Труп задрожал.

– Grealghane! Говори!

– Аааааааа! – вырвался из папоротников нарастающийхриплый рев.

Труп выгнулся дугой, чуть ли не взлетел, касаясь землипятками и макушкой. Рев утих, стал прерывистым, перешел в горловое бормотанье,стоны и вопли, постепенно набиравшие силу, но совершенно непонятные. Коринпочувствовал, как по спине потекла холодная струйка пота, щекочущая, словноползущая гусеница. Сжав кулаки, чтобы сдержать дрожь в предплечьях, он всейсилой воли боролся с непреодолимым желанием сбежать в глубь леса.

– Огг… ннн… ннгррр… – пробормотал труп, раздирая землю ногтямии пуская кровавые пузыри, лопающиеся на губах. – Нарррр… еееггг…

– Говори!

Из протянутых рук Висенны сочился мутноватый поток света, вкотором кружилась и клубилась пыль. Из папоротников взметнулись сухие листики итравинки. Труп захлебнулся, захлюпал и вдруг заговорил, совершенно четко:

– …развилке, в шести верстах от Ключа к югу… Не больше… По…Посылал. Кругу. Парня. Веее… ггг… лел. Велел.

– Кто? – крикнула Висенна. – Кто велел? Говори!

– Пфф… ррр… генал. Все записи, письма, амулеты. Коль… ца…

– Говори!

– …еревале. Костец. Фре… наль. Забрать письма. Перг…гаменты. Он придет с мааааа! Эээээээ! Ннныыыыы!!!

Голос задрожал, бормотание утонуло в диком вое. Корин невыдержал, бросил меч, зажмурился и, зажав уши руками, стоял так, пока непочувствовал прикосновение к плечу. Вздрогнул всем телом.

– Конец, – сказала Висенна, отирая пот со лба. – Ятебя спрашивала, как у тебя с нервами.

– Ну и денек! – с трудом проговорил Корин. Поднял сземли меч, сунул в ножны, стараясь не глядеть на уже неподвижное тело. –Висенна?

– Слушаю.

– Пошли отсюда. Подальше от этого места.