Дорога без возврата - Анджей Сапковский

Селение было типичной деревней об одной улице, тянувшейся посклону горы вдоль тракта, – соломенной, деревянной и грязной, присевшей закривыми заборчиками. Когда они подъехали, собаки подняли лаеж. Конь Висенныспокойно шел по середине улицы-дороги, не обращая внимания на выходивших изсебя дворняг, вытягивающих истекающие пеной морды к его ногам.

Сначала не было видно никого. Потом из-за заборов, стропинок, ведущих на гумна, появились обитатели – босые и угрюмые, вооруженныевилами, жердями и цепами. Кто-то наклонился, поднял камень.

Висенна придержала коня. Подняла руку – Корин увиделмаленький золотой серповидный ножичек.

– Я – целительница, – проговорила девушка четко извучно, хоть совсем негромко.

Кметы опустили оружие, зашептались, переглянулись. Ихстановилось все больше. Несколько ближайших стянули шапки.

– Как называется ваше село?

– Ключ, – долетело из толпы после минутной тишины.

– Кто над вами старший?

– Топин, милсдарыня. Вон та хата.

Прежде чем они двинулись, через строй кметов пробиласьженщина с грудничком на руке.

– Госпожа… – робко прошептала она, прикасаясь к ногеВисенны. – Дочка… Вся прям-таки пылает…

Висенна соскочила с седла, коснулась головки ребенка,прикрыла глаза.

– Завтра выздоровеет. Не укутывай так тепло.

– Благодарствую, милостивая государыня… Стократ…

Топин, солтыс, был уже на дворе и в этот момент размышлял,что делать с вилами, которые держал наготове. Наконец сбросил ими со ступенейкуриный помет.

– Прощения просим, – сказал он, отставляя вилы к стенехаты. – Госпожа и вы, уважаемый. Время такое неверное… Прошу входить.Приглашаю перекусить.

Вошли.

Солтысиха, таская за собой двух вцепившихся в юбку белокурыхдевчушек, подала яичницу, хлеб, простоквашу и скрылась в другой комнате.Висенна в отличие от Корина ела мало, сидела задумчивая и тихая. Топин вращалглазами, то и дело чесался и не переставая болтал:

– Время, грю, неверное. Неверное, грю. Беда нам, уважаемые.Мы овцов на шерсть разводим, на продажу, стал-быть, шерсть-то, а ныне купцовнету, приходится изводить стада, рунных овцов бьем, чтоб было чего в горшокбросить. Ране-то купцы за ясписом да по камень зеленый ходили в Амелль заперевал, тама, значит, копи лежат. Тама яспис-то добывали. А как шли купцы-то,значить, и шерсть брали, платили, разно добро оставляли. Нету, грю, нонекупцов. Да-жить соли нету, что приколем, в три дни съесть надыть, чтоб непопортилося.

– Обходят вас караваны? Почему? – Висенна то и делозадумчиво трогала перевязку на лбу.

– Ага, обходют, – буркнул Топин. – Закрыта дорогана Амелль-то, на перевале уселся проклятущий костец, живой души не пропустит.Ну, дык как же туды купцам-то идтить? На смерть?

Корин замер с ложкой в воздухе.

– Костец? Что за штука – костец?

– А я знаю? Говорят, костец, людоедец. На перевале, грю,вроде бы сидит.

– И не пропускает караваны? Топин посмотрел на стены.

– Токмо некоторые. Говорят, своих. Своих, мол, пропущает.Висенна наморщила лоб:

– То есть как – своих?

– Ну, своих, значить, – проворчал Топин ипобледнел. – Людишкам из Амелли ишшо хужее, чем нам. Нас –то хоша лесмалость кормит. А тамошние на голом камне сидят и токмо то и имеют, что имкостецы за яспис продают. По-разбойничьи за каждо добро платить велят, а чегоим, из Амелли-то, делать? Яспис жрать не станешь?

– Что за «костецы»? Люди?

– И люди, и враны, и еще ктой-то. Разбойники это, госпожа.Они в Амелль возют то, что у нас забирают. По селам, бывалотко, грабили, девокпортили, а кто противится, убивали, разоряли людишек. Разбойники. Одно слово –костецы.

– Сколько их? – спросил Корин.

– Кто считал, милсдарь? Села-то мы охраняем, кучкойдержимся. А толку? Ночью налетят, подожгут. Уж лучше дать, чего хочут. Потомукак говорят…

Топин побледнел еще больше, задрожал всем телом.

– Что говорят, Топин?

– Говорят, мол, костец, ежели его разозлить, слезет сперевалу-то и пойдет на нас, в долины.

Висенна резко поднялась. Лицо у нее изменилось. Коринапроняла дрожь.

– Топин, – сказала чародейка. – Где тут ближайшаякузница? Конь мой подкову на тракте потерял.

– Дале за селом, под лесом. Тамотка и кузня есть, и конюшня.

– Хорошо. А теперь иди поспрашивай, где кто больной илираненый.

– Благодарности вам, добродейка, благодарности.

– Висенна, – проговорил Корин, как только за Топиномзакрылась дверь. – У твоего коня все подковы в порядке.

Друидка повернулась, молча глянула на него.