Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

class="p1">Мы оказались во внутренних дворах усадьбы. Впереди в утреннем сумраке мерцали дюжины мей-фонарей, свисавших с остроконечной крыши огромного дома, стоящего высоко на холме. Дом был окружен верандой, и веревочные сетки, заросшие ярким декоративным мхом, защищали окна от утреннего солнца. Доски пола широкие и гладкие, дерево отполировано до блеска. В восточном конце располагалась секция с мягкими подушками — что-то вроде миниатюрного чайного павильона, но вместо чайного столика там стоял выравненный череп какого-то массивного животного. Довольно омерзительное украшение для такого прекрасного места — а это было прекрасное место, пожалуй, самый красивый дом, который я когда-либо видел.

Я посмотрел на принцепса. Он заметил мое удивление и ухмыльнулся.

Я поправил на плечах пальто Юдекса[1]. Они не смогли найти одежду моего размера, и я вдруг почувствовал, что выгляжу ужасно глупо в этой обтягивающей синей ткани. «Как вас зовут, принцепс»? — спросил я.

— Прошу прощения, сэр. Я должен был упомянуть — Отириос.

— Мы установили личность погибшего, Отириос? — спросил я. — Насколько я понимаю, с этим были какие-то проблемы.

— Мы так считаем, сэр. Мы полагаем, что это коммандер Тактаса Блас, инженер.

— Вы верите, что это так? Почему верите?

Это вызвало косой взгляд:

— Вам сообщили, что характер его смерти — изменение, да, сэр?

— И?

— Ну... это затрудняет опознание тела, сэр. — Он провел меня по небольшому деревянному мостику, перекинутому через журчащий ручей. — Или даже, — добавил он, — идентифицировать его как единственное, сэр. Вот почему мы, апоты, здесь.

Он указал на туман за окном. Я всмотрелся в туман и заметил фигуры, бродящие по садам, тоже одетые в темно-красные плащи, и все они несли что-то, что можно было по ошибке принять за птичьи клетки, но в каждой клетке была не птица, а изящный папоротник.

— Проверяем на заражение, — сказал Отириос. — Но пока мы ничего не обнаружили. Ни одно контрольное растение еще не побурело и не погибло, сэр. На территории поместья нет признаков заражения.

Он подвел меня к обитой тонкой папоротниковой бумагой двери в поместье. Когда мы приблизились, мне показалось, что я услышал какой-то долгий, продолжительный звук внутри особняка. Я понял, что это плач.

— Что это? — спросил я.

— Служанки, вероятно, — предположил Отириос. — Они, э-э, были первыми, кто добрался туда. Все еще очень взволнованы, как вы можете себе представить.

— Разве они не нашли тело несколько часов назад?

— Да. Но вспышки еще продолжаются. Когда вы увидите тело, вы поймете почему, сэр.

Я слышал крики, дикие и истеричные. Я постарался, чтобы на моем лице не отразились эмоции.

Я приказал себе сохранять самообладание. Я был сотрудником Юдекса, имперской администрации, ответственной за управление высшими судами и отправление правосудия по всей Империи. Я должен находиться в этом прекрасном доме, даже если он будет наполнен криками.

Отириос открыл дверь. Плач стал намного громче.

Я подумал, что моча должна была оставаться в моем теле, но, если эти крики будут продолжаться еще долго, она может закончиться.

Отириос провел меня внутрь.

ПЕРВОЕ, ЧТО МЕНЯ поразило, — чистота этого места. Не просто отсутствие грязи — хотя ни грязи, ни пятнышка не было и в помине, — но и стерильность всего, что находилось передо мной, какой бы элегантной ни была вещь: обеденные диваны были слишком гладкими и безупречными, тканые шелковые коврики, разложенные квадратами на полу, — слишком нетронутыми; возможно, они никогда не знали топота ног. Во всем доме было так же уютно и комфортабельно, как под ножом хирурга.

Что не означало, что здесь не было роскоши. Миниатюрные мей-деревья были переделаны таким образом, чтобы они росли под потолком и служили люстрами — чего я никогда раньше не видел; их плоды были полны маленьких светящихся мей-червей, которые отбрасывали на нас мерцающий голубой свет. Я спросил себя, дорогой ли здесь даже воздух, но потом понял, что так оно и есть: в угол каждой большой комнаты был встроен массивный кирпис — высокий, черный гриб, предназначенный всасывать воздух, очищать и выдыхать прохладным.

Крики доносились откуда-то из особняка все громче и громче. Я слегка вздрогнул, но знал, что это никак не связано с температурой воздуха.

— Мы оставили весь персонал и свидетелей здесь, в доме, как велела расследователь, — сказал Отириос. — Я полагаю, вы захотите побеседовать с ними, сэр.

— Спасибо, принцепс. Сколько их всего?

— Семь. Четыре служанки, кухарка, садовник и экономка.

— Кому принадлежит эта усадьба? Я так понимаю, не коммандеру Бласу?

— Да, сэр. Этот дом принадлежит клану Хаза. Разве вы не видели эмблему? — Он указал на небольшой символ, висевший над входной дверью: одинокое перо, торчащее между двумя деревьями.

Это заставило меня задуматься. Хаза были одной из богатейших семей Империи и владели огромным количеством земель во внутренних кольцах. Ошеломляющая роскошь этого места начинала обретать смысл, но все остальное становилось только более запутанным.

— Зачем Хаза дом в Даретане? — спросил я, искренне недоумевая.

Он пожал плечами:

— Не знаю, сэр. Может быть, в остальных местах не осталось домов на продажу.

— Кто-нибудь из клана Хаза сейчас здесь?

— Если это так, сэр, то они чертовски хорошо прячутся. Экономка должна знать больше.

Мы продолжили путь по длинному коридору, который закончился черной дверью из каменного дерева.

Когда мы приблизились к двери, воздух наполнился слабым запахом: чем-то затхлым и сладким, но с оттенком прогорклости.

Мой желудок сжался. Я напомнил себе, что нужно высоко держать голову, сохранять хмурое выражение лица и выдержку, как и подобает настоящему помощнику расследователя. Затем мне пришлось напомнить себе, что я и есть настоящий помощник расследователя, черт бы все это побрал.

— Вам приходилось раньше расследовать много смертельных случаев, сэр? — спросил Отириос.

— Почему вы спрашиваете? — спросил я.

— Просто любопытно, учитывая характер этого дела.

— Нет. В основном мы со расследователем занимались мошенничеством с платежами среди офицеров здесь, в Даретане.

— Значит не вы расследовали то убийством в прошлом году? Когда пьяный охранник напал на парня на контрольно-пропускном пункте?

Я почувствовал, как что-то напряглось у меня на щеке.

— Должность расследователя Юдекса была создана здесь всего четыре месяца назад.

— О, я понимаю, сэр. Но вы не занимались расследованиями смертей со своим расследователем на предыдущем месте работы?

Мускул на моей щеке напрягся еще сильнее.

— Когда расследователь прибыла