Дочь хаоса - Сара Риз Бреннан

Роз сдавленно хихикнула:

– Спасибо.

Роз всегда придавала большое значение словам и их смыслу. Слово «хороший» было слишком расплывчатым. Иногда слово охватывает так много, что вообще перестает что-нибудь означать. Прихожане в церкви, куда ходила Роз, были, по большей части, людьми хорошими. А Харви был вдумчивым. Он не размышлял над тем, что такое добродетель или грех. Он просто думал о других и ставил их на первое место.

Харви неуверенно молчал.

– Как у тебя с глазами?

Роз пожала плечами. Ей было неловко списывать свою неуклюжесть на плохое зрение.

– Не очень.

Это была правда, но не вся. В последнее время у нее с глазами действительно становилось все хуже и хуже. Она поглядела на своего собеседника. Они сидели за столом у большой витрины в кофейне «Дочь епископа». За спиной у Харви, за стеклом, поблескивала свежим снегом главная улица, но Роз уже не различала ни кривые изгибы пожарных гидрантов, ни тонкое переплетение веток на деревьях. Она и лицо Харви-то еле видела, однако знала его так хорошо, что мысленно дорисовывала недостающие детали: острый нос, кривоватую, беспомощную линию губ, темные глаза, всегда немного впалые оттого, что он допоздна рисовал и слишком мало спал. Сейчас, она знала, в его теплом взгляде светится искренняя забота о ней.

Знала, но хотела увидеть сама. Однако магия отобрала у нее зрение, лишила возможности видеть тех, кто ей дорог.

– Прости, – еле слышно сказал Харви.

– Ты не виноват.

Виноваты были ведьмы, но Роз этого не произнесла. Доела эклер – нежный крем и густой шоколад оставили во рту горьковатый привкус. Возможно, эклеры уже не первой свежести. Светловолосая хозяйка магазина, миссис Ферх-Гег, напекла так много, что витрины были заполнены доверху. Наверное, до вечера они не раскупаются и портятся.

Она рассказала Харви, какую книгу сейчас читает. Он всегда об этом спрашивает.

– Мало кто знает, что «Ребенка Розмари» и «Степфордских жен» написал один и тот же человек^[2].

Харви, кажется, нахмурился – но не от недовольства, а потому что сосредоточился.

– Если не ошибаюсь, одна книга – о ребенке от Сатаны, а вторая – о роботах?

– Формально – да, – ответила Роз. – Но на самом деле обе они – о патриархате.

– Да? Ума не приложу, как ребенок от Сатаны связан с патриархатом.

– Хочешь, объясню?

– Я тебе уже заранее верю, – кивнул Харви. – Но все равно расскажи. Постараюсь понять.

Роз помолчала, захлебываясь от горячей симпатии к нему. Потом, почувствовав себя предательницей, воскликнула:

– Сабрина!

– Где? – подскочил Харви.

– Нет, нет, – ответила Роз. – Ее здесь нет. Она сейчас наверняка в своей, гм, другой школе. Диковинное, должно быть, местечко, да?

– Наверное, да, – задумчиво согласился Харви. – И учатся там очень странные типы.

Роз нервно рассмеялась.

– Я вчера виделась с Сабриной. Чуть не попала под машину, но она меня спасла. Волшебством.

Она выставила это слово, как щит. Пусть Сабрина ведьма и пусть ведьмы навлекли на Роз жестокие страдания, но Сабрина никогда не сделает Роз ничего плохого. Сабрина – ее лучшая подруга, а значит, ее парень, пусть даже бывший, находится вне пределов досягаемости.

– С ней ничего не случилось? – встревожился Харви. – И с тобой тоже?

В его голосе слышался искренний ужас. Ей стало стыдно за то, что напугала лучшего друга, но ведь в первую очередь в этом страхе виновата магия.

Роз постаралась успокоить его:

– Со всеми все хорошо. Единственный ущерб – разбилось очень много стекла. Так что, думаю, нас ждет семь лет невезения. Но в этом городке мы даже не заметим. – Она прикусила губу. – Что ты чувствуешь… из-за Сабрины?

– Мне очень плохо, – еле слышно, словно превозмогая боль, ответил Харви.

Должно быть, он заметил, как изменилось ее лицо, потому что подался вперед и коснулся ее руки.

– Роз, ты чего? Все нормально. Мы же не все такие продвинутые романтики, как ты.

– Я? – рассмеялась она. – Ты о чем?

– Как это о чем? – поддразнил Харви. – В каждом летнем лагере – хоть учебном, хоть христианском – у тебя появляется парень. После возвращения он долго пишет тебе печальные открытки. Ты у нас настоящая сердцеедка.

– Да ну что ты, – пролепетала Роз.

У нее и вправду в лагерях несколько раз были парни. С одним из них прошлым летом она даже переспала; отец сошел бы с ума, если б узнал. Но, вернувшись домой, она быстро потеряла интерес к свиданиям.

Ей не хотелось встречаться ни с кем из гриндейлских ребят, пока не найдется парень, который понравится ей больше, чем Харви. А такие здесь не появлялись.

Она даже не задавалась вопросом, нравится ей Харви или нет. Не позволяла себе. Он всегда принадлежал ее лучшей подруге. И хотя «хороший» – слово очень расплывчатое, Роз всегда старалась быть хорошей девочкой и хорошей подругой.

Они, все четверо, выросли вместе и дружили очень давно, даже в том возрасте, когда девчонки не желают водиться с мальчишками, а мальчишки слышать ничего не хотят о девчонках. Потом однажды Кэти Мерфи спросила их компанию, кто кому нравится. Роз робко покосилась на Харви и увидела, что он уже смотрит на Сабрину.

Он всегда смотрел на Сабрину. Неизменно. Роз и не пыталась ничего изменить. Отчасти поэтому Харви ей и нравился – из-за этой неколебимой, самозабвенной любви.

Но теперь Харви и Сабрина расстались, и, хотя у него сердце было разбито, Роз не могла выкинуть из головы новые навязчивые мысли. Например: «Эй, Сабрина! Что скажешь, подружка, если я пообещаю не злиться на то, что слепну из-за магического проклятия? Хочешь, никогда не помяну магию ни единым плохим словом? А ты за это отдай мне своего парня».

– Харви, – вдруг сказала Роз. – Прости, что вспомнила Сабрину. Не надо было.

– Та авария, – медленно проговорил Харви. – Мне страшно за тебя. Хорошо, что она была там и спасла тебя. Я хочу только одного: чтобы с тобой, с Сабриной и Сьюзи ничего не случилось.

В ту ночь, когда в город явились призраки, у Роз умерла бабушка. Роз попросила Харви не приходить на похороны, ведь после смерти Томми прошло совсем мало времени. Но Харви, конечно, пришел, в том же костюме, в каком дважды хоронил брата, и преданно стоял рядом с ней. Сьюзи, Сабрина и Харви по очереди держали Роз за руку.

Роз все глаза выплакала по бабушке, но это, разумеется, не идет ни в какое сравнение с тем горем, какое чувствуешь, когда уходят молодые, когда уходит брат.

Она хотела было успокоить его, но Харви вдруг сказал: