Она чужая - Евгения Мэйз

— Хорошо. Ты повеселилась в лифте, признаю, что было в этом нечто забавное. Но я не смеялся, когда ты делала вид, что мы не знакомы. Как громко ты хохотала…

— Негромко, — перебила его Кэш, уязвленная его уничтожающим тоном, губы помимо воли изогнулись, выпуская ядовитую улыбку.

Лекс сделал к ней шаг, нависая над ней, девушка подняла лицо, встречаясь с ним глазами, не отводя их и отвечая на его злость таким же злым взглядом.

— Негромко?! Знаешь ли ты…

Он осекся, не желая произносить дальнейших слов, не желая видеть и чувствовать жалость к себе, а то и хуже — презрение. Пожалуй, он ошибся в ней. Все что осталось от тех заблуждений — притягательный аромат, только это и было в ней правдой. Только это из всех его фантазий, запах он придумать себе не мог.

— Я рад, что ты жива и здорова. Передавай привет Кристоферу.

Выдал он и, развернувшись, пошел прочь отсюда, с намерением никогда не возвращаться сюда больше. Кэш взяла его за руку, успев поймать, сама не понимая того, что творит.

— Лекс! Подожди, пожалуйста.

Он остановился, тут же прокляв себе за это, но и не обернулся, тонкие пальцы скользнули по его руке.

— Я не хотела тебя обидеть ни тогда, ни сейчас. Тогда я думала, что ты человек, ты ведь понимаешь, что такое не нужные вопросы? А потом, появился ты и Кристофер. У нас с ним был непростой период, и я повела себя, как дура. Я признаю это. Я не могу вернуть тот день назад, но я не смеялась и не хохотала, я просто спала.

Лекс обернулся, дослушивая конец фразы и глядя при этом ей в лицо, на то как она переводила взгляд, ища в его лице что-то. Все раздражение в миг улетучилось, стоило увидеть ее полные сожаления карие глаза. Она не выпускала его руки из своей, нервничая поддергивая пальцами.

— Поверь, встретив тебя как-нибудь, я бы сделала тоже самое, что и сегодня — пригласила бы тебя выпить кофе и сказала бы, что ты невыносим. Мне было не все равно на то, жив ты или нет, я наоборот радовалась, что ты спасся. И я бы искала тебя, честно.

Лекс только тяжело вздохнул на все это, притянув ее к себе и сжав в объятьях. Девушка обняла его в ответ, спрятав лицо на груди, отчего рубашка вмиг, окончательно промокла, а кожу обожгло горячее дыхание.

— Чёрт возьми, Кэш. Лучше бы ты этого не говорила.

Они все-таки попали в тот гриль-бар, но все случилось гораздо позже и ближе к вечеру, перед этим они заехали в какую-то химчистку.

Внутри все выглядело так, словно они зашли к кому-то в гости в фешенебельную квартиру. Самих производственных помещений видно не было, лишь в воздухе витал едва ощущаемый запах не то порошка, не то кондиционера. Их одежду приводили в порядок, чистили, сушили, гладили, а может даже меняли полностью или перешивали. За такие деньги они вполне могли сделать это.

— А ты уверен, что это не квартира? Кажется, что здесь живут…

Кэш оглядела помещение: книги на полках, какие-то милые вещички, вазы с цветами и самое главное — отсутствие рекламных проспектов.

— Если ты намекаешь, что я привел тебя к себе домой, то это не так.

Девушка наградила его удивленным взглядом, а потом и вовсе приподняла брови, состроив вопросительное выражение лица. Лекс подавился смешком, последний час он то и дело, что смеялся глядя на девушку и слушая отпускаемые ею остроумные замечания, иногда не совсем безобидные шутки. Пикироваться остротами с ней было в одно удовольствие — никаких обид и переходов на личности.

— Нет, у меня стойкое ощущение, что сейчас появятся хозяева и выгонят нас взашей.

— Но ты сомневаешься, что это моя квартира, почему?

— Потому что, — выговорила она предельно четко, — твоя домработница смотрела на тебя почти, как на ничтожество, от тебя не пахло этим цветком, и ты до сих пор не переоделся. Либо у тебя так мало одежды или мы все-таки в химчистке, с серьезной заявкой на приставку «люкс».

Кэш подняла чашку с горячим чаем, в который раз покрутив ее в руках и отставив на место. Она терпеть не может эту гадость с жасмином, а у них тут оказалось с ним практически все, даже одежда и та пахла этим цветком. Лекс сидел через столик от нее также, как и она облаченный в белоснежный махровый халат. Он в отличие от нее давным-давно расправился с напитком и его чашкой стояла пустой.

— Скорее элитная.

— Ну, хорошо. Элитная прачечная — в Нью-Йорке и в самом деле есть все.

В первые мгновения Кэш не без напряжения ожидала, что в его руках появится ноутбук, начнет пищать пейджер или на худой конец миниатюрный телефон, словом все, чтобы постоянно быть на связи и решать насущные вопросы, быть в курсе новостей и подписывать важные документы. В этом случае, ей бы доставались односложные ответы, раздражение и неминуемое разочарование, пришлось бы искать пульт от телевизора, чтобы не было совсем уж скучно.

Мягкие кушетки, стеклянная мебель, высокий ворс светлого ковра, огромный плазменный телевизор во всю стену, с мелькающими в нем танцующими людьми. Звука не было, скорее всего техника играла в этом помещении декоративную роль, исполняя роль фона.

Лекс наблюдал за ее мужественными попытками отпить чай, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вновь так выразительно было ее отвращение.

— В Америке есть все, это ты хотела сказать. Прекрати уже мучить себя.

Девушка поежилась, взглянув на зеленую жидкость в чашке с распустившимся в ней цветком, которая, по ее мнению, пахла каким-то дешевым парфюмом к тому же еще и нагретым.

— Ты хотел сказать, — передразнила Кэш, копируя его интонации, — я больше не буду мучить тебя и уже вполне себе насладился твоими страданиями.

Лекс все-таки рассмеялся, поднимаясь, он подошел к ней, забрал ее чашку и вылил все ее содержимое вместе с остатками в чайнике в огромную кадку ближайшего напольного «фикуса».

Кэш совсем не разбирается в домашних цветах и все напольные растения зовет либо фикусами, либо пальмами.

— Что ты делаешь? Ты видел с каким видом она произносила его марку? Словно подает нам по меньшей мере напиток молодости приготовленный в посуде из чистейшего горного хрусталя. Я ведь рассматривала нет ли в нем песчинок золота.

— Еще скажи, что он приготовлен руками девственниц. И как, нашла?

Кэш только хмыкнула, глядя как творит сие преступление.

— Нет, не нашла. Как ты пьешь эту гадость?

— Легко, для меня это аромат, а не неприятные воспоминания. Чего ты хочешь? Давай закажем это, только не мучай себя.

Кэш проследила за ним взглядом, украдкой разглядывая его подтянутую фигуру: все мышцы сбалансированы, никаких тебе перекачанных плеч и худосочных ног, а также аристократичной бледности. Ее взгляд опустился на самую нижнюю часть мужской спины, но тут же метнулся в сторону, застигнутый врасплох неожиданно весело прозвучавшим вопросом: