Огонь испепеляющий - Александра Князева

— Марика!

— Отец, это и правда ты! — я счастливо улыбнулась, но тут же спохватилась: — Ты же не привел с собой маму, так? Она не выдержит.

— Ну что ты, конечно нет! Она осталась с твоим братом.

Я облегченно вздохнула:

— Хорошо.

Мы смотрели друг на друга очень долго. Я видела отблески седины на висках моложавого мужчины, видела блестящие от скопившихся эмоций глаза. Он снова прижал меня к себе, как делал в детстве, когда ночью я иногда просыпалась от собственного крика. Тогда мне снились кошмары, и он подолгу утешал меня, поглаживая по волосам. На миг мне показалось, что я снова стала маленькой девочкой, а отец прогонит все тревоги.

Но правдой это не было. Что бы он ни делал, воля Императора несгибаема.

— Я сделаю что-нибудь, обещаю тебе, — голос отца был глухим и неожиданно тихим.

— Все будет хорошо, отец, — я попыталась его успокоить, — мы еще увидимся.

Фаарн ир’Нард резко вскинул голову:

— Ты знаешь что-то?

Я вздохнула:

— Император говорил мне о легенде, по которой стихия Безликого не посмеет тронуть невиновного.

— Марика, — начал он, не зная, как продолжать, — когда он сказал тебе это?

— Когда показал ту самую ночь. Меня настиг сильнейший приступ, и я не смогла себя контролировать, — говорить было тяжело, но я должна была рассказать все отцу, — тогда даже сдерживающие заклинания, которым ты меня научил, не помогали. Ветер швырнул меня в дерево, и на некоторое время я потеряла сознание.

— И что было дальше?

— Я очнулась и вернулась в дом. Вскоре пришли маары.

Отец потрясенно молчал, но чувства внутри него бушевали. Я видела, как ходят желваки, а кулаки он сжал настолько сильно, что пальцы побелели.

— Ты не говорила мне, — наконец выдохнул он, не глядя в мою сторону. — Ох, если бы ты только рассказала, что сила никак не желает успокаиваться…

— Папа!..

— Мы думали, что тебе лучше, — сокрушенно покачал он головой, снова обнимая меня, — прости, дочь.

— За что?!

— Не уберег я тебя, не уберег.

— Перестань! — ужаснулась я, видя, что мой наставник обвиняет себя в произошедшем. — Это моя стихия, мой путь, и мне за него отвечать.

Он понимал меня всегда, и я надеялась, что и сейчас я смогу до него достучаться.

— Подумай о маме и брате. Ты нужен им, даже больше, чем ты можешь представить.

Ком, подступивший к горлу, мешал мне говорить, но мне пришлось пересилить себя:

— Я верю своему богу. И стихии. Но если легенды врут и меня не станет, — я мотнула головой, так как отец уже хотел возразить, — если меня не станет, ты должен позаботиться о них. Иатар еще так молод!

Я невольно улыбнулась, вспомнив статного юношу, в которого превратился сорванец. Воздух тоже был его стихией, он понимал меня, как никто другой. Однако его Адан призвал в назначенное время, в отличие от меня.

— Хорошо, Марика, — еле слышно произнес отец.

Я знала, чего стоят ему эти слова. Дочь говорит о том, что ее скоро не станет, и просит позаботиться о семье…

— Люблю вас, — сквозь непролитые слезы сказала я.

Нашу беседу нарушил стражник:

— Лорд ир’Нард, вам пора уходить.

— Что?! Нет! — лицо отца исказилось.

— Таков приказ, — спокойно ответил дракон.

Отец не двигался, не отводя от меня взгляд. Через силу мне пришлось улыбнуться:

— Иди же!

— Я верю в легенды, Марика.

Сжав зубы, он быстро вышел из камеры, следуя за стражником. А я дала волю чувствам, изо всех сил вцепившись в цепи, словно они могли удержать рвущийся из души крик. Все мысли, ожидавшие своего часа, навалились на меня, погребая под лавиной. Мне хотелось свернуться в комок, отпустить силу, напитав ее ощущениями, но блокировка камеры не позволяла это сделать, как и цепи.

И я не выдержала. То ли горе так на меня подействовало, то ли магия крови, навечно связавшая нас с оборотнем, но я завыла, как зверь, изголодавшийся по свободе. Я не знаю, сколько это продолжалось; время исчезло. Осталась только боль и вой, вырывающийся изнутри. Очнулась я только тогда, когда воя уже не было, только хрип. И в этот момент в камеру зашел начальник службы охраны Императора.

— Марика, пора.

Сердце сжалось, но боли больше не было. Должно быть, она ушла вместе с воем.