Песня Феникса - Екатерина Оленева

Кто-то кого-то толкнул первым и началось – малой искры хватило, чтобы рвануло.

На тот момент, когда Эми и Джудит влились в толпу зрителей, гомонящих, кто радостно, кто возмущённо, Джеймс интенсивно макал Хуана лицом в фонтан, а Хуан рычал, пыхтел и отплевывался.

По краям сцены другие действующие лица вели свою партию, драка была короткой и довольно бестолковой.

– Значит, не идиоты, говоришь?

Интересно, и чего это Эми такая радостная, будто её объявили королевой красоты факультета, как минимум?

Заметив, что Хуан уже почти не трепыхается, а только судорожно дёргает ногами, Джудит рванула к брату, хватая того за руку.

– Прекрати! Ты с ума сошёл?! Ты же его убьёшь! Джеймс, хватит! Оставь его! Отпусти немедленно!

Признаться, в тот момент её ужасала не столько возможная кончина прекрасного Хуана, сколько то, чем подобная неприятность могла отразиться на её брате.

Бесславная кончина в бассейне из-за вежливого приглашения дамы на рандеву так себе история. Похоже, Джудит совершенно зря не приняла угрозы Джеймса всерьёз. Настроен он был решительно.

Уцепившись за руку брата, Джудит как-то упустила из виду тот факт, что в ярости мужчины теряют контроль и могут стать опасными. Она только чудом увернулась от удара, который Джеймс попытался нанести с разворота, но, не удержавшись, растянулась на дорожке, сверкая дорогим бельём из-под задравшейся юбки.

Перекошенное яростью лицо Джеймса резко склонилось над ней:

– Джул!? Какого чёрта ты подкрадываешься ко мне со спины? Я даже не понял, что это ты! – яростно шипел он.

Это, судя по содержанию слов, задумывалась извинением?

Прежде, чем Джудит успела разразиться ответной гневной тирадой, Хуан вытащил лицо из фонтана и даже успел отплеваться.

– Ты – труп, Мэллиор! – ревел он, бушуя, как тролль, вырвавшийся из подземелий. – Я тебя уничтожу! А твою драгоценную сестричку трахну во все дыры и пущу по кругу! Когда я с ней закончу, весь Остров будет знать, какая она конченая шлюха!..

Подняв голову и заметив Джудит, Хуан, к чести для себя, захлопнул рот. Но было уже поздно – слово было сказано и услышано.

Поднявшись на ноги и одёрнув юбку, Джудит чувствовала себя так, будто стоит голой, и все показывают на неё пальцем, но ярость и стыд лишь прямее заставляли держать спину:

– Благодарю за то, что честно сообщили о своих намерениях, мистер Моривар, – холодно бросила она и «сошла со сцены», снова нырнув в толпу.

Джеймс выглядел вполне довольным: своей цели он достиг – прогулку ей сорвал.

За обедом Хуан, как ни в чём не бывало, будто ничего и не случилось, цветущий, без следов недавней драки, нагло подсел за их с Эми столик, бессовестно привлекая всеобщее внимание.

В руке у него была алая роза. Сам в белом, с иголочки, костюме. Ну, жених, да и только!

– Это что ещё за танго с выходом? – окатив его ледяным взглядом с макушки, где каждый волосок лежал идеально ровно, до пят, спросила Джудит.

– Танго с выходом не бывает. А это?.. – покаянно и кротко вздохнул Хуан. – Я должен извиниться за то, что случилось днём.

– Отпускаю тебе грехи твои. Можешь быть свободен.

– Джудит, прости! Я не соображал, что говорю. Понимаю, как это прозвучало…

– Отвратительно прозвучало. И ты это знаешь.

Краем глаза она заметила брата в обществе Райли.

Глаза у Джеймса гневно расширились при виде вновь красующейся у всех на виду парочки. Он явно порывался вмешаться, но Райли что-то тихо говорил, удерживая его за руку.

– Ну, послушай, я не хотел тебя обидеть, – продолжал Хуан, словно ничего не замечая, чего быть не могло. – Я был в ярости. Не соображал, что несу.

– Моривар, ты загораживаешь мне океан, а жаль, – с досады жёстко проговорила Джудит. – Его вид мне нравится больше тебя.

– Не будь такой стервой, – гневно сузил глаза Моривар, наклоняясь вперёд и грубо хватая её за руку. – Я же пытаюсь извиниться.

– Мне не нужны твои извинения. Поставим на этом точку.

– Я же сказала: не будь стервой! – это прозвучало уже с угрозой.

– Тебе больше нравилось видеть меня дурой? Но, говоря на чистоту, я больше притворялась, чем на самом деле была ею. Твои намерения и без слов были прозрачными. Не парься, Моривар. Ответом на твоё предложение всё равно было бы – «нет».

– Хочешь сказать, что не поехала бы со мной кататься, даже если бы не вмешался твой чокнутый брат?

– Я что, похожая на твоих любимых оперных певичек, готовых упасть в обморок от счастья при возможности прокатиться с ветерком? Что я, яхт, что ли, не видела? – издевательски засмеялась Джудит.

– Высокомерная мерзкая сука! – процедил он, наклоняясь к ней так низко, что её обдало его горячим дыханием, в котором мятная жвачка не могла замаскировать запах уже устойчивого перегара. – Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Я всегда беру то, что хочу. Не хочешь дать добром, возьму сам.

Джудит нахмурилась.

– Ты об этом пожалеешь, – пообещал Хуан с угрозой.

– Жалею только о том – что вмешалась в твои разборки с братом: твоя задница так чудесно сверкала из фонтана, – усмехнулась она ему в лицо. – И да, твоя манера просить прощения весьма занимательна. В результате список обид только расширяется.

– Ты не представляешь, каким широким он станет очень скоро, – Хуан схватил её за руки, не давая подняться.

– Пусти! – возмущённо потребовала она.

Он издевательски засмеялся:

– Ходи и оглядывайся, сучка! Мы очень скоро встретимся! Обещаю.

В тот вечер Джудит с нетерпением ждала возвращения Эми, которая не торопилась возвращаться. Наверное, завела себе ухажера?

В одиночестве было жутко. Стеклянные раздвижные двери и огромные, во весь простенок, окна, не казались гарантией безопасности теперь, после открытых угроз со стороны Моривара.

Может, она зря волнуется? В конце концов, не станет же он всерьёз воевать с ней?

Оглушительный, дикий крик разрезал ночную тишину, заставив Джудит подскочить на своей кушетке, с которой она любовалась полной луной на небе – это был крик дикой боли, крик агонии. Пронзительный, точно волчий вой и оглушительный, как выстрел.

Спустя пару секунд крик повторился.

В ужасе девушка бросилась в комнату и заперла за собой дверь.