Шоколатье по(не)воле - Джулия Поздно

***

Степанида Сергеевна хотела посмотреть на Алю. Она отодвинула занавеску и обомлела: девушка стояла и тусклым взглядом смотрела на струящуюся из пальца кровь, а зеркало треснуло.

— Алевтина! — позвала громко, но реакции не последовало. Женщина быстро подошла к Але и развернула к себе лицом и слегка потрясла за плечи: — Да что с тобой?

Наконец, та пришла в себя и непонимающе посмотрела на Сливову.

— Что произошло? Я не помню, как вы вошли… — Она хотела растереть свои виски, но заметила кровь. — Что это такое? Ничего не понимаю…

— Сейчас нужно успокоиться. У меня есть предположение, что это может быть, но нам срочно нужна консультация Алексея Федоровича.

— Но как же мой наряд?

— Ой, голова сейчас такая тяжелая, даже и не соображу ничего. На первый взгляд очень неплохо, но смотри сама, может, выбрать что-то другое?

— Не пойти на бал я все равно не смогу? Тогда пусть отшивают этот вариант, вряд ли за такой короткий срок сможем подобрать что-то другое.

Уже совсем без настроения Аля возвращалась в особняк, да и Степанида Сергеевна все время была погружена в мысли. Как только они переступили порог дома, женщина пригласила служанку Евдокию.

— Чего изволите, Степанида Сергеевна?

— Подготовь для Алевтины Александровны горячую ванну и помоги ей обработать руку. Порез не очень глубокий, думаю, обойдемся без лекаря.

— Конечно, — Евдокия остановилась напротив Али: — Вы пока переодевайтесь, все будет готово через пятнадцать минут.

Аля ушла к себе, а Степанида Сергеевна срочно направилась к Матвею Владимировичу. Он уже вернулся с завода и находился у себя в кабинете. Увидев встревоженное лицо жены, быстро пододвинул ей кресло.

— Степанида Сергеевна, что случилось? На вас лица нет, — с тревогой спросил.

— Нам срочно нужно пригласить Алексея Федоровича, — женщина старалась успокоиться и привести свои мысли в норму. — Сегодня в ателье с Алевтиной произошел странный случай, он мне очень напомнил ситуацию с вашим братом Николаем.

Взгляд мужчины вспыхнул и тут же потух, на лице отразилась скорбь. Матвей Владимирович очень любил младшего брата, но одной любви было недостаточно.

Когда братья вступили в переходный этап магической энергии — а происходило это в возрасте с восемнадцати до двадцати пяти лет — с Николаем стали происходить странные вещи: он часто разговаривал сам с собой и подолгу смотрел в пустоту. Изредка проявлялись вспышки агрессии, хотя он всегда был вполне доброжелательным юношей. Родители обратили на подобные моменты внимание и обратились к магам-лекарям, но те только разводили руками. Ни считывание ауры молодого мага, ни физическое состояние не позволяло выявить каких-либо отклонений. Николай все реже стал покидать свою комнату, а по ночам ему снились кошмары. И все закончилось быстро — однажды он вышел на улицу и выпустил мощную энергетическую сферу своей стихии, опустошив свои жизненные силы до нуля.

Николаю магия земли была подвластна с самого детства, и Матвей по-доброму завидовал брату, ведь с его бытовой горы не свернешь, разве что создашь в них небольшую трещину. А его брат в рассвете лет истощил себя меньше чем за год. В итоге было проведено расследование, маги установили, что произошло естественное отторжение своей энергии — организм Николая сопротивлялся энергии земли и в итоге вытеснил ее полностью. А почему так случилось — магам не удалось установить. Явление это в Цароссе было довольно редким, но тогда многие семьи заволновались за своих детей.

— Так вы считаете, что с Алевтиной Александровной происходит то же самое?

— Я не уверена, но лучше исключить ненужные ситуации. Девушка явно отрицает свой дар, вдобавок к этому она не жительница Цароссы. Возможно, это и повлияло на ее состояние.

— Раз вы так считаете, я склонен вам доверять. Немедленно отправлю сообщение магистру… — Он активировал кристалл и, постукивая пальцами по артефакту, быстро набрал зашифрованное послание. — Ждем до вечера, он обязательно ответит, и тогда я открою портал в особняк.

— Не нравится мне все это! Девочке, конечно, нужна наша помощь, но для чего все это?

— Жизнь непредсказуемая штука, дорогая! Я никогда не мог подумать, что может развязаться война, и мы потеряем столько близких людей.

— Неспокойно мне на сердце, Матвей Владимирович. Очень переживаю за наших сыновей! Мы-то с вами уже прожили большую часть жизни, а у них еще все впереди.