Ученики Ворона. Огни над волнами - Андрей Васильев

Если Ворон нас к чему и приучил — так это просыпаться быстро и в нужное время. Ладно я — у меня с подобным и раньше проблем не возникало, но даже Агнесс, которая, по ее собственным словам, раньше десяти часов утра из постели дома не вылезала, будить не пришлось. Солнце только-только позолотило верхушки елей, когда мы подошли к выходу из замка — и ни у кого из нас не было сонного лица.

Ворон, впрочем, был уже там.

— Вот все-таки вы скверные подмастерья, — сообщил он нам вместо приветствия. — Прямо зло берет.

Мы были уже ученые, мы промолчали, никто не стал выяснять, в чем наша вина. Спроси у него что-нибудь — и потянется целая цепочка наших грехов. Оно нам надо?

Ворон подождал, посопел и пытливо взглянул на Луизу.

— Что мы сделали не так? — обреченно пробормотала та.

— Вы не дали мне предлога повозмущаться на тему того, насколько нынешняя молодежь любит поспать, — обличительно произнес наставник, вскинув голову. — Разве ж это дело? Того и гляди, скоро мне вас хвалить придется, а такого я допустить никак не могу.

Его магейшество шутить изволят. Хвала богам, а то я уж начал жалеть о том, что иду в Кранненхерст.

— Ладно, — Ворон осмотрел нас. — Вроде оделись не сильно легко, что правильно, на улице-то нынче холодно. Поморозитесь еще, трать на вас потом снадобья.

На дворе и впрямь стоял крепкий мороз, как в середине зимы прямо. А ведь она еще и не начиналась даже. Бедная де Прюльи, дитя теплого Юга. С ее-то непереносимостью холода — и такой колотун!

— Агнесс, ты бы осталась, — явно о том же подумала Луиза, только выйдя на улицу и высунув носик из меха воротника. — Ну ее, это прогулку.

В этот момент поднялся ветер и швырнул южанке снег в лицо.

— Твоя правда, де ла Мале, — де Прюльи чихнула. — Что я в этой деревне не видала? Разве что медовые коржики. Эраст, купишь мне десяток?

— Почему нет? — я поплотнее закутался в меховой плащ. — Десятка хватит? Может — побольше?

Де Прюльи мне нравилась, да и о ее родителях я сохранил самые теплые воспоминания, потому услужить ей в подобной мелочи мне было не сильно сложно.

— Если принесешь побольше — не обижусь, — и Агнесс юркнула за дверь, в спасительное тепло.

Снег, которого нападало на удивление немало, бодро поскрипывал под нашими ногами.

Ворон шагал впереди.

— Учитель, а можно вопрос? — поинтересовался Жакоб, от которого валил пар. Он еще в том году раздобыл где-то длиннющий тулуп из овчины, и с тех пор ему холодно не бывало никогда. Наоборот — ему жарко зимой было.

— Спрашивай, — благодушно разрешил наставник.

— А вот как так — мы дорогу от замка не чистим, Тюба, понятное дело, тоже — а она всегда вон ровная, хоть танцуй. Это магия?

Умеет Жакоб удивить. Я вот на эту тему ни в том году не задумывался, ни в этом. Не надо по сугробам прыгать — хвала небесам. А он вон какой, до сути хочет докопаться. Молодец — и это я говорю без иронии.

Вот ведь — простак, простак, а Ворон на него с интересом сейчас взглянул

— Нет, это не магия, — наконец произнес наставник. — Расчет, знание человеческой психологии и хорошее владение лекарскими навыками, вот что это такое. Когда я тут поселился, то договорился с жителями Кранненхерста о том, что при необходимости буду лечить их от разных болезней, защищать от моровых поветрий их детей и скот, при необходимости давать магический отпор представителям темных конфессий — в общем, много чего пообещал. А они мне за это будут дороги от снега чистить, кое-какие припасы подбрасывать, ну и работников давать, если понадобится что-то в замке подлатать. Им хорошо — и мне хорошо.

— Что-то не сильно часто они вас о чем-то просят, — заметила Фриша.

И верно — я ни разу не видел местных жителей ни в самом замке, ни даже у его стен.

— Просят, просят, — заверил ее Ворон. — Куда они денутся. У них, конечно, есть цирюльник, который может пустить кровь или выдрать заболевший зуб, но его пациенты с равной вероятностью как излечиваются, так и переселяются на местное кладбище, так что ходят они ко мне со своими хворями. А какой из этого вывод? Если маг толковый и прилежно изучал не только способы убить ближнего своего, но и вылечить его, то он на кусок хлеба себе всегда заработает. Да и сносную жизнь себе тоже обеспечит.

— Лучше все-таки не сносную, а добротную, — не удержался я. — Иначе в чем смысл?