Ученики Ворона. Огни над волнами - Андрей Васильев

Вариантов была масса: и мастера заплечных дел из Ордена Истины, и верные слуги короля Роя Шестого Отважного, которые без ведома повелителя решили сделать ему приятный сюрприз, и… Мало ли славных людей, которые желают мне лично добра? Да полно. И некоторые даже готовы потом оплатить мои похороны, главное, чтобы они состоялись.

Надеюсь, я переоцениваю весомость своей персоны, это было бы приятным заблуждением.

— Есть тут у нас такой Шульц, его еще называют Носатым Шульцем, — Иоганн открыл дверцу кухонной печурки, пошерудил в ней кочергой и подкинул в огонь пару поленьев. — Сын Марты Рейзен. Видят боги, нет в мире справедливости — такой славной женщине достался эдакий сын.

— А что с ним не так? — поторопил я корчмаря.

— Все не так, — захлопнул дверцу тот. — Пропадает, эта, где-то по полгода, потом возвращается с полными карманами монет, в новых сапогах и с новыми шрамами. Гуляет без меры и остановки пару месяцев, да так, что весь Кранненхерст на ушах стоит, а после снова хвать — и, эта, нет его, как ветром сдуло. Да не то плохо, что парень молодой гуляет, это-то дело понятное, то плохо, что он других юнаков с собой сманивает. Ясно же, как и где он эти монеты добывает.

— На большой дороге, где же еще, — подтвердил я.

— Ну да, — кивнул Литке. — Так вот — по всему он должен был как раз сейчас в деревню вернуться, никак не раньше, он в апреле тут ого-го какой загул устроил, а по маю, эта, исчез. И тут — на тебе, летом заявился. Ходит, носом своим длинным водит. И ведь не один пожаловал, с собой еще дружков притащил, по виду — такие же бандюки, как и он сам. Один — длинный как колодезный журавель, и с лица весь белый, ровно снег, другой чернявый да кучерявый, и взгляд, эта, словно у пса цепного. Засели они у меня в корчме, знай местным забулдыгам пиво подливают да расспрашивают, что у вашего хозяина в замке творится да кто у него в учениках ходит.

— Наставника, — поправил я Иоганна.

— Чего? — не понял тот.

— Ворон нам не хозяин, — объяснил я. — Он нам учитель, наставник.

— Замок его? — Иоганн дождался моего кивка и продолжил: — Вот. Он в нем хозяин, а вы гости. Да не это важно. Главное то, что эти трое про каждого узнавали все, что можно, а особенно про высокого красавчика со светлыми волосами, дружка его, да про пару девиц. Вот я и мыслю, что красавчик — ваш друг, который, эта, тогда сдуру с кузнецом нашим сцепился, а дружок его — вы и есть, милсдарь Эраст.

Ну, «сцепился» — слово не то. «Сцепились» — это когда все кулаками машут, а Гарольда тогда чуть не придушили, ради правды.

— Что потом было? — поторопил я замолчавшего Иоганна.

— Ничего не было. Недельку они тут у меня посидели, а потом — все, как ветром сдуло. Хорошо хоть денег должны не остались, — Корчмарь почесал за ухом и добавил: — И глотку, эта, мне ночью не перерезали. Эти могли.

— Спасибо, корчмарь, — я залез в кошель и вытащил оттуда золотой. Жалко, понятное дело, но оно того стоит. Да и не только за вести я плачу. — Вот, держи.

— Ох ты, — Литке цапнул монету. — Вам спасибо, милсдарь.

— Да ты погоди благодарить, — остановил я его. — Мне еще два окорока копченых надо и коржиков медовых два десятка. Ну, а что останется — это твое.

— Все одно — спасибо, — Иоганн расплылся в улыбке. — За то, что по-людски, спасибо.

Ну да, Агриппа вряд ли ему денежку дает. Небось, только хмурится да глаз щурит, я его знаю.

А деньги-то тают в кошельке. Летнее путешествие здорово подорвало наше финансовое благополучие, если бы я не оставил часть денег в замке, сейчас бы вовсе без гроша сидел. И у друзей моих тоже с монетами негусто — из дома ничего никому не присылают, а если и присылают, то до них это не доходит. До весны, может, и дотянем, а потом разве что по селениям начинать ходить, хворобы крестьянские лечить.

Ладно, надо возвращаться в зал, а то съест Жакоб мою свинину, знаю я его.