Чужой среди своих - Генри Лайон Олди

в которой берутся заложники и бьются карты, качаются мозги и рвутся бороды, а в финале начинается суета сует

Альеносхромп от спешки из шкуры выпрыгивал. Позор! Он, исконно-генетический Ублажитель, доставил огорчение любимой Беспределице! Не найти проникновенных слов, страшных клятв и завораживающих поз, способных развеять сомнения и печаль?! Вина должна быть заглажена! Едва обе Люльки, вытянув ложнорты, слились в предассимиляционном лобзаньи, разумный Улья оборвал половину соцветий связь-плюща, рискуя оставить транспорт без коммуникаций – и кинулся обратно на «Нострадамус».

Первым, что он увидел в рубке, была черная дыра с красной икрой патронов в глубине. Именно так выглядит нарезной протуберданец «Вобла», если ствол направлен прямо между глаз смотрящему.

– А вот и наш шалун! – с удовлетворением констатировал Львов-Сердечный.

Узнать Ричарда было трудно: ренегат-системотехник облачился в штурмовой «Шкаф-андр» высшей защиты, способный выдержать инфаркт Вселенной и непроницаемый даже для тараканов. Во второй руке Львова-Сердечного гудел панорамный дегенератор «Каюк», держа под прицелом весь экипаж шхуны.

– Повторяю для тупых и опоздавших, – Ричард весь лучился от дружелюбия, заодно просвечивая заложников рентгеном. – Расстыковка отменяется. Мы летим в Малые Тартарары, на базу компании. В целях укрепления и взаимности.

– Подлец! – сорвалась О'Райли. – Тебе отлично известно, что в случае нашей гибели Телепень заблокирует двиг-отсек! А иначе…

На дисплее шлема «Шкаф-андра» проступила лицемерная улыбка: пять лыбов в ширину и два в высоту.

– Дама и господа! Вы сами пройдете в карцер, или вам помочь?!

Вместо ответа Альеносхромп шагнул прямо на ствол «Воблы».

– Пупсик! Не надо! Плюнь на него!!!

Ослушаться приказа возлюбленной Беспределицы Ублажитель-IV не мог. И он честно плюнул, вложив в плевок всю свою нежную душу.

Внутрь-пасть выстрелила наружу, извергнув фонтан слюны. Подлого ренегата окатило с головы до ног. От «Шкаф-андра» повалил едкий дым, сочленения суставов намертво заклинило плавящимися гермо-прокладками «Тампакс». Мгновенно заржавев, «Вобла» брызнула чешуйками металла, подавившись выстрелом. Под отчаянный вой стервоприводов Львов-Сердечный направил уцелевший дегенератор на Альеносхромпа.

– Бей зеленых! – закостеневший палец тянулся к курку. – Спасай Гала…

Два тела взлетели в воздух: могуче-суровое – обер-сержанта Небейбабы, и гневно-сексуальное – есаула О'Райли. Объединенный удар четырех ног двух мастеров боевых искусств подтвердил, что карта изменника бита.

Андро-стюард рыдал в объятиях капитана Стриммера.

* * *

– …Заодно узнаем, куда он Росинандоса дел!

– Узнаем-узнаем! – злорадно процедили динамики.

Давняя мечта садиста-Телепня – заполучить сознание системотехника в свою кристаллобазу – сбывалась. Бортовой комп потирал бы руки, имейся они у него. Во всяком случае, мониторы лазарета, где собрался экипаж, сияли начищенной кредиткой.

– Дист-сканер… крестовой мозгокрут… пси-помпу… так, качаем! Левое полушарие… правое… ага, мозжечок заколочен!.. ладно, ломать – не строить… Плюньте ему кто-нибудь на шлем! Эй, только не Алька! Ага, и рукавом разотри, а то лазер соскальзывает… Хорошо… спирт… да не капитану! Мне! Мегагерцы протереть… Ну, со свиданьицем! Ева, гони на терминал развертку извилин. Теперь ждите. Можете допить спирт…

Тело Ричарда, которое так и не удалось извлечь из дефектного «Шкаф-андра», подпрыгнуло на столе.

– Мама моя родная! – противопожарной сиреной взвыл Телепень. – Их тут двое!

Капитан машинально закусил тампоном.

– Точно, двое! Один – это наш Ричи, который Сердечный. А второй, я вам скажу – это же сам Львов! Рабиндранат Егорыч! Глава совета директоров «Киллерман Пацифик»!!! Там в блиц-депеше кодовая фраза была, вот он и вылез из альтер-эго. Черт, придется обоих качать – еще обрежу чего-нибудь…

– Ну ты даешь, Телепень! Без трепанации, без вживления электродов…

– Хакер я, или где?! – динамики задребезжали от гордости. – Хотя и с трепанацией могу… по просьбам трудящихся…

Голос Телепня вдруг резко дернулся куда-то в сторону, набирая обертоны.

– Караул!!!

– Что случилось?

– Шапиро-цзы… Ах я, пустой кожух!

– Да в чем дело?!

– Я ему на стенной монитор кинул: как мы его напарника потрошим. Он увидел, аж затрясся… Смотрите!

На мед-терминале, поверх извилин пленного, возник заточенный в арсенале капрал.

– Молитесь, шлемазлы! – зловещий шепот стаей клопов-убийц выплеснулся из динамиков, растекаясь по шхуне. – Умри, душа моя, с инопланетянами!

Шея капрала вспухла мышечным лимфоденитом, на щеках густо проступили узлы вен, кадык окаменел, и в следующий миг Самсон Хоттабыч Шапиро-цзы рванул бороду из дверного плена.

«Нострадамус» содрогнулся до основанья и затем. Фигура капрала рассыпалась бенгальским огнем – и сгинула. Лишь жуткая тень сгустком консервированного мрака пронзила переборки шхуны, чтобы, адски хохоча, слиться с тьмой вечной мерзлоты космоса. Сумеет ли пожертвовавший бородой ради мести однажды вернуться – или ему таки до скончания времен, чтоб не сглазить, суждено обретаться между здесь и там, терзаясь памятью о каждом волоске?!