Пустая могила - Джонатан Страуд

– Уж лучше лишиться зрителей, чем ждать новых смертей, – заметила Холли.

– А что он за парень, этот ваш Чарли? – после недолгого молчания спросил Джордж. – Я имею в виду, когда он в своем уме.

– Тихий. Нездоровый. У него больные легкие, поэтому он не может делать тяжелую работу. Мало кто согласился бы приютить его у себя в доме. Но я не такой, я щедрая душа. Дал ему и кров и работу.

– Сид тоже был болезненным?

– Нет, совсем нет. Крепкий, здоровый, полный жизни. Престидижитатор.

Все помолчали, потом Локвуд сказал:

– Ну да. Вот, значит, как… Интересно.

– Вы что, не знаете, кто такой престидижитатор?

– Если честно, не имею ни малейшего представления.

– Ну, он был фокусник… Ловкость рук и все такое… Хотя Сид считался лишь учеником и ассистентом нашего циркового мага, он уже работал со зрителями самостоятельно, причем в тесном контакте с ними, а это очень сложно. Что он делал? Вынимал куриные яйца из ушей леди, рвал двадцатифунтовые банкноты, а затем вытаскивал их целехонькими из рукавов у джентльменов – и все это быстро, ловко, гладко, с шутками-прибаутками. Короче, разогревал толпу перед представлением. Все было как нельзя лучше, но потом Сид влюбился в одну русскую гимнастку на трапеции.

– Влюбился, и что? Какие проблемы?

– Она не ответила на его чувства. Я пытался убедить ее быть с ним поласковее, потому что это в наших общих интересах, но она пропустила мои слова мимо ушей. А Сид страдал от несчастной любви. Часами бродил под окнами ее вагончика. Перестал спать. Перестал есть. Работа у него пошла вкривь и вкось, он начал ронять яйца, монеты, карты у него стали разлетаться в разные стороны. Кошмар. Если бы Сид не умер, мне, наверное, пришлось бы его уволить.

– Можно сказать, что он избавил вас от проблем, – сказал Локвуд, продолжая барабанить пальцами по колену. – Эта русская гимнастка на трапеции – как ее зовут?

– Кэрол Блеарз.

– Мягко говоря, не очень русское имя.

– Русской у нее была бабушка по материнской линии. Во всяком случае, так она говорит. Впрочем, какое мне дело до ее бабушки? У Кэрол такие мощные бедра, что она может на три метра швырнуть по воздуху взрослого мужчину-гимнаста, и мне этого вполне достаточно. Послушайте, друзья, тут остался последний кусочек торта. Не возражаете, если я его возьму? – И, не обращая внимания на отчаянный вздох Джорджа, мистер Тафнелл взял последний кусок тминного торта с опустевшего блюда. – Ну как, сможете мне помочь? Я имею в виду – возьметесь избавить меня от призрака, который убил Сида, а теперь может еще распугать и всех моих зрителей?

– Как давно все это началось, мистер Тафнелл? – спросил Локвуд, глядя в потолок.

– Что вы имеете в виду – роман Сида с русской гимнасткой или призрака?

– Призрака.

– Недели две, может быть, три.

– Ясно. А кто еще видел призрака, кроме Чарли Бадда, Сида и тех двух женщин, о которых вы упомянули?

– Кто-то из билетерш, наша гримерша Ванесса и, кажется, девушка, которая торгует мороженым.

– И все они уцелели?

– Да, они выжили, но до сих пор дрожат от ужаса. У Ванессы даже волосы поседели.

– Иными словами, жертвами Безжалостной Красавицы становятся только мужчины? – спросила Холли.

– Никто из мужчин не может устоять перед ее чарами, – кивнул мистер Тафнелл. – И когда она была жива, и после ее смерти тоже. На вашем месте я бы постарался быть как можно осторожнее, мистер Локвуд. Да и вашему парню помнить об этом тоже не мешает.

– Ну, думаю, что мы с Джорджем сумеем устоять перед ее чарами. Верно, Джордж? Хорошо, мистер Тафнелл, мы придем взглянуть, что там у вас такое. Дайте нам двадцать четыре часа – и мы расследуем этот случай. Как вы думаете, столько времени продержится Чарли?

Наш клиент взглянул на прикованного к нему парня, который продолжал неподвижно сидеть, уставившись перед собой пустыми глазами.

– Хочу надеяться, что сутки протянет, – пожал плечами мистер Тафнелл. – Но больше вряд ли, так что не затягивайте с этим делом, мистер Локвуд, хорошо?

Я была рада, что наши клиенты уходят. Один из них мне не нравился, второй вызывал жалость. Короче говоря, их присутствие меня раздражало. Я повела их к выходу.

Открыв входную дверь, я отступила в сторону. Мистер Тафнелл поклонился мне и на мгновение ослабил сжатый в руке конец цепи. В тот же миг Чарли Бадд резко рванулся в сторону, выдернул цепь из руки мистера Тафнелла и отлетел к стене, рядом с которой стояла подставка для зонтов и рапир. Связанными веревочной петлей руками Чарли выхватил из нее рапиру Локвуда – в ярких лучах утреннего солнца блеснула сталь – и повалился вперед, пытаясь насадить себя на клинок наподобие самурая, который делает себе харакири. Но руки у Чарли оказались слишком короткими, а клинок слишком длинным. Кончик лезвия ткнулся в кожаный ремень Чарли и там застрял.

Пока Чарли пытался освободить клинок, я уже успела упасть сверху и прижать лезвие рапиры к полу, а мистер Тафнелл натянул цепь и схватил юношу за руку. Чарли сопротивлялся яростно, отчаянно, с неожиданной силой. Покатившись с ним в обнимку, мы сначала столкнулись с вешалкой, а затем врезались в столик для ключей. За все это время Чарли, не проронив ни звука, продолжал бороться, глядя мне прямо в глаза. Но тут мистер Тафнелл крепко приложил Чарли по голове, и я вырвала рапиру из его рук.

И Чарли Бадд вновь стал безразличным ко всему, словно кто-то щелкнул невидимым выключателем. Его лицо опять сделалось неподвижным и ничего не выражающим. Он уже не сопротивлялся и позволил вывести себя за дверь, на солнце.

– Прошу прощения, – сказал мне мистер Тафнелл, обернувшись перед тем, как выйти из наших ворот на улицу. – Теперь-то вы видите, что у меня надежда только на вас? Уничтожьте призрак – и у Чарли появится шанс выжить. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь нам.

С этими словами он приподнял свободной рукой свою потрепанную зеленую шляпу, другой рукой натянул цепь и ушел, ведя на ней по улице своего парня.