Пустая могила - Джонатан Страуд

– Как вчера прогулялись с Локвудом? Хорошо?

Наступило утро следующего дня, и я была первой, кто пришел на кухню. Весь вчерашний день банка с призраком простояла на столе с опущенным рычажком, а на призывные ухмылки призрачного лица я не отвечала – сейчас не до разговоров с черепом мне было, других дел хватало. Если честно, мне было немного стыдно, что я так неучтиво обошлась вчера с обитателем банки, и я сразу же повернула «переговорный» рычажок, после чего поставила чайник и взяла свою любимую кружку. Хотите верьте, хотите нет, но если вы собрались поболтать перед завтраком с вашим домашним говорящим черепом, без кружки со свежезаваренным чаем вам никак не обойтись.

– Ага, – ответила я. – Нормально. А почему это тебя так волнует?

Со вчерашнего вечера я не переставала думать о Локвуде, о том, что он доверился мне (что было очень хорошо), и о том, каким ударом стала для него потеря всей семьи (что, безусловно, совсем не хорошо, даже ужасно). Думала о том, как эта потеря побудила Локвуда с безрассудной отвагой броситься на борьбу с Проблемой. И о том, чем, скорее всего, закончится эта борьба, я тоже думала, в результате чего почти всю ночь проворочалась без сна.

– Да нет, я так, ничего… Просто видел, как вы вчера вместе уходили куда-то, вот мне и стало интересно.

– Все шпионишь за нами, подсматриваешь, да? Поискал бы себе другое хобби. – Я старалась выглядеть одновременно твердой, абсолютно незаинтересованной и в меру язвительной. – Впрочем, мне-то что до этого? Мы с Локвудом ходили на расследование.

– О, так вы были на расследовании! – с серьезным видом кивнуло подвешенное в банке зеленоватое лицо.

– Совершенно верно.

– Ладно. Поверим, – невозмутимо взглянул на меня череп. – Давай поговорим еще о чем-нибудь.

Я замялась, потом сказала, прокашлявшись:

– Э… Ну-у… Вот…

– Если ты ищешь чистую чайную ложку, вон там лежит одна, возле раковины.

– Спасибо.

Я открыла холодильник, чтобы достать молоко. Когда же я закрыла дверцу, лицо в банке вдруг скорчило такую рожу, что я едва не выронила молочную бутылку. Глаза призрака бешено вращались в противоположных направлениях, как у хамелеона. Ноздри его раздувались, рот открылся и перекосился от ужаса.

– О-о! Я чувствую запах паленого! Что-то горит… Постой-постой, да это же горят твои трусики! Они загорелись от твоей лжи! Обманщица! Ни на каком расследовании вы с Локвудом не были, вот так-то!

– Мы с Локвудом были на кладбище.

– На кладбище?! – загоготал-забулькал череп. – Все, ни слова больше! По своему опыту знаю, чем люди на кладбищах занимаются. Поверь, они не только призраков там ловят! – Он перестал булькать и многозначительно мерзко подмигнул мне. Гадина!

– Не понимаю, о чем ты, – надменно сказала я, чувствуя, как начинают гореть щеки.

– Ага! Покраснела! Так и знал, что я прав! – понимающе ухмыльнулось призрачное лицо. – И не вешай мне лапшу на уши, что вы сражались на том кладбище с призраками. Вы даже снаряжения никакого с собой не взяли!

Вот шпион! Вот ищейка!

– У нас были с собой рапиры.

– А то я не разберу, есть на клинке следы эктоплазмы или нет. Так что вы с Локвудом ходили, чтобы почирикать в тиши, наедине. А когда вернулись, у вас были застрявшие в волосах прутики ежевики.

– Кладбище оказалось сильно заросшим, – как можно спокойнее ответила я.

– Не спорю, не спорю. Густая на том кладбище была зелень.

Я фыркнула – достаточно сердито, чтобы заставить череп замолчать и дать мне возможность спокойно заварить чай. Швырнув ложку в раковину, я села на дальней, затененной стороне стола, чтобы оказаться за пределами пятна зеленоватого потустороннего света, падавшего из банки с черепом, и уставилась на призрак-банку, продумывая свой следующий ход. В чем и насколько отступить, а где держаться до последнего… Уверяю вас, вести переговоры с черепом – это всегда дело тонкое и способное вывести из себя кого угодно.

Мой главный Дар – парапсихологический Слух – всегда считался наименьшим в ряду способностей, которыми обладают агенты. Как правило, Слух позволяет агенту улавливать лишь отдельные зловещие звуковые эффекты: глухой удар и шорох, с которым перетаскивают по дому мертвое тело, например, или резкий звук обломанных ногтей, царапающих каменную стену подвала. Иногда агент-слухач может расслышать отдельные слова, которые произносит злой дух, но это всегда всего лишь бесконечно повторяющиеся фрагменты фраз, эхо далеких воспоминаний, лишенное смысла и разума. Точнее, почти всегда. Марисса Фиттис, самый знаменитый во всей истории агент-слухач, утверждала в своих «Воспоминаниях», что на самом деле существуют Гости, способные к общению с живыми. Она отнесла их к очень редкому Третьему Типу призраков. Оказалось, что призраки Третьего Типа не просто редки – они уникальны. Во всяком случае, после смерти Мариссы Фиттис (подлинной или фальшивой – это другой вопрос, хотя и очень интересный) о встрече с призраком Третьего Типа не упоминал никто и никогда.

Единственным исключением из этого правила стала я. У меня был сидящий в банке из серебряного стекла череп, с которым я могла вести долгие разговоры.

Хотя прижизненная история этого черепа оставалась погруженной в тайну и он наотрез отказывался назвать мне свое имя, несколько фактов из биографии этого призрака нам все-таки стали известны. В конце девятнадцатого века, будучи еще совсем молодым человеком, он помогал доктору-оккультисту Эдмонду Бикерстафу создать «костяное зеркало», первое окно на Другую Сторону. Сам Бикерстаф вскоре после создания «костяного зеркала» был убит, но юноше удалось бежать. Чем он занимался впоследствии – неизвестно, но конец его был ужасен.

Спустя примерно полсотни лет череп юноши обнаружили во время чистки канализационного коллектора в Ламбете. Специалисты агентства «Фиттис» распознали в черепе мощный Источник и поместили его в банку из серебряного стекла, которая с тех пор стала для призрака домом. Известно также, что с ним разговаривала сама Марисса Фиттис, правда, их беседа была единственной и недолгой. После этого ничего интересного с черепом не происходило – вплоть до моего появления.

Итак, я смотрела на стоящую напротив меня призрак-банку. Сквозь стекло за мной наблюдало зеленоватое лицо призрака.

– Мы собирались поговорить с тобой о Мариссе, – сказала я.

– Мы собирались поговорить о моем освобождении, – поправил меня череп.

Какое-то время я наблюдала за тем, как над моей кружкой поднимается пар, похожий на крутящиеся, свивающиеся друг с другом облачка эктоплазмы.

– Ой, да не хочешь ты этого, – сказала я. – Зачем тебе эта свобода, если ты все равно останешься привязанным к своему гнилому черепу – что в банке, что без нее… Ну, предположим, я тебя выпущу. И что ты будешь делать?