Ониксовый шторм - Ребекка Яррос

Стоун трется о мою спину, когда он двигает бедрами, но все, что я чувствую, это обжигающее удовольствие, когда он попадает в идеальное место. - Еще, - требую я, затем хнычу ему в рот, когда он кончает.

Лихорадка, до которой он довел меня, угрожает поглотить меня, а между нами все еще так много одежды.

Его рука скользит по моему бедру и смятому подолу платья, и он проводит тыльной стороной двух пальцев между моими бедрами, прямо по ткани моего нижнего белья. - Ты чертовски промокла из-за меня, - рычит он.

Дразняще легкое прикосновение вызывает прилив сил, который только усиливает потрескивающий жар, собирающийся внизу моего живота.

-Чертовски осведомленный. Я ухмыляюсь, покачиваясь под этими пальцами, и целую его так, словно могу потерять его, если отдам его язык. - Ты видел себя? - спросил я.

Он издает смешок напротив моих губ, и затем мы двигаемся. Я ожидаю, что в любую секунду почувствую спиной кровать, но он удивляет меня, расцепляя мои лодыжки и ставя ступни на пол между креслом с высокой спинкой и нашей кроватью.

Затем его губы снова прижимаются к моим, разжигая огонь, который и без того бушует слишком жарко, чтобы длиться долго. Одежда разлетается.

Я тянусь к пуговице на его поясе.

Он прерывает поцелуй лишь для того, чтобы стянуть с меня ночную рубашку через голову.

Я отталкиваюсь от пропитанной водой кожи его штанов.

Он снимает с меня нижнее белье.

Если раздевание - это гонка, я определенно выигрываю, но он поразительно быстр в своих ботинках. Достаточно одного взгляда, чтобы напомнить мне, как много я выиграл.

-Мой, - шепчу я, проводя пальцами по резным краям его живота. - Я все жду, когда это пройдет, - бормочу я, когда он обнимает меня за поясницу и притягивает к себе.

-Что? - спрашивает он, садясь в кресло и сажая меня к себе на колени.

Мои колени обхватывают его мускулистые бедра, и мое сердце трепещет невероятно быстро. “Полный трепет, который я испытываю, когда вспоминаю, что ты мой”. Я провожу руками по его плечам и вниз по груди. - Что каким-то чудом именно я могу прикасаться к тебе.

-Для меня это тоже еще не прошло. Не думаю, что пройдет. Его взгляд скользит по моим распущенным волосам и телу с таким острым голодом, что может разрезать драконью чешую. - Это все, о чем я думал, когда был здесь без тебя в прошлый раз.

О, да . Я начинаю опускаться ниже, более чем готовая ощутить каждый дюйм его тела внутри себя.

Он шипит сквозь зубы, когда головка его члена скользит между моих бедер, и я делаю то же самое, когда он трется о мой клитор, посылая искры по каждой клеточке моего тела. - Пока нет, - говорит он сквозь стиснутые зубы.

Мои пальцы впиваются в его плечи. — Я действительно могу умереть, если ты заставишь меня ждать...

-Никогда не говорил, что ты будешь ждать. Он кладет одно мое колено на подлокотник кресла с мягкой обивкой, затем другое и смотрит на меня с озорной ухмылкой, пока его руки скользят к моей заднице.

“Держись, любимая”.

Прежде чем я успеваю спросить, где , тени кладут мои руки на мягкую спинку кресла и удерживают их там. — Что ты...

-Поклоняюсь. Он приподнимает мою задницу и притягивает мои бедра прямо к своему рту.

Я вскрикиваю от первого прикосновения его совершенного языка, и только его руки и тень удерживают меня от падения. Раскаленное добела желание пронзает меня, как молния, и сила возрастает до частоты, которая вибрирует по моей коже, когда он делает это снова. И снова. И снова.

-Мне никогда не будет тебя достаточно. Ксаден лижет, хлещет ресницами и сосет, как будто у него нет других планов на ночь, сводя меня с ума, удерживая на месте, пока мои бедра раскачиваются в ожидании большего.

-Ксаден, ” стону я. Спираль удовольствия и силы, горячая и настойчивая, закручивается внутри меня так сильно, что мои мышцы сжимаются, а бедра начинают дрожать. “Не останавливайся”.

Он доводит меня до крайности.

Ударяет молния, освещая комнату, и сразу же за ней следует гром, когда я разбиваюсь на бесчисленные осколки, разбитая волнами блаженства, которые приходят, и приходят, и приходят. Вместо того, чтобы сдаться, Ксаден просовывает в меня два пальца и двигает в такт языком, и оргазм, который должен пойти на убыль, сменяется вторым, таким же ярким, если не чуть острее.

“Ты такая скользкая, я буду внутри тебя одним толчком”, - говорит он, когда