Слёзы Шороша - Братья Бри

– Здравствуй, дорогой Лутул. Проходи в дом.

– Нет-нет, я только скажу и пойду. Как человек, недавно обременённый заботой о наших часах, завёл я привычку время от времени проверять, всё ли с ними так, как надо.

– Что-то с часами? – заволновалась Лэоэли.

– Не с часами, а подле них, – сказал Лутул и замялся.

– Что же не так, Лутул?

– Вот начал говорить и, услышав слова свои неуклюжие, усомнился, не понапрасну ли обеспокоил тебя, дорогая Лэоэли.

– Лутул, будь добр, говори, коли пришёл, нечего сомневаться.

– Там, подле часов, человек… из чужих… странный. То ли бродяга, то ли путник издалека. Битый час стоит перед ними на коленях и вроде как плачет, без слёз и без слов.

– Я прямо сейчас на площадь схожу, а ты домой иди и не тревожься, сказала Лэоэли (в голове у неё, непонятно почему, промелькнула мысль о пропавшем Дэнэде) и, попрощавшись с нежданным вестником, побежала взглянуть на странного человека…

Как только она увидела незнакомца (ещё издали), в ней сам собой появился вопрос, а может быть, и ответ на него, и живое любопытство, подогретое этим вопросом, не оставило ей и мгновения на то, чтобы колебаться. Она приблизилась к нему и заговорила.

– Ты тот художник, что нарисовал часы для Фэрирэфа? (Он поднял на неё истерзанный думами взгляд.) Прошу тебя, встань: мне неловко так разговаривать с тобой. И скажи, если можешь, как тебя зовут.

Незнакомец поднялся с колен и сказал:

– Моё имя Торнтон, но здесь я зовусь Тронортом. А тебя как зовут?

– Лэоэли.

– Красивое имя… и глаза у тебя красивые. Скажи Лэоэли, откуда ты знаешь тайну дорлифских часов. Фэрирэф?..

– Он мой дедушка. Но он мне ничего не рассказывал. У нас в доме на стене в гостиной – рисунки часов… твои рисунки. Мой друг, Дэнэд, угадал в них художника, картины которого видел прежде, в Нет-Мире.

– Ах вот оно что. Внук того старика…

– Имя того старика – Нэтэн, он родом из Дорлифа.

Торнтон усмехнулся и тихо, но с чувством произнёс:

– Местечко без места. Так просто: родом отсюда.

– Когда один дорлифянин сказал мне о странном человеке у часов, я почему-то подумала о Дэнэде… не о том, что это он у часов, а просто почему-то подумалось. Ты знаешь что-нибудь о Дэнэде?

– Увы, знаю и вынужден огорчить тебя. Сафа, служанка Зусуза, горбуна, что властвует в Выпитом Озере, вручила ему пёрышко, изготовленное из камня, на серебряной цепочке…

– Пёрышко?! Она убила его?! Она сказала?.. – голос Лэоэли, прежде спокойный, зазвучал тревожно и выдал испуг в ней. – Я подарила ему пёрышко из аснардата.

– Должен ли я повторить слова, которые она произнесла, отдавая амулет?

– Я хочу знать правду.

– Сафа сказала, что Дэнэд сгинул и не будет больше помехой Повелителю.

Лэоэли не могла больше крепиться и, обхватив лицо руками, пошла прочь…

Она уже поднималась на крыльцо своего дома, как вдруг мысль, что уже закрадывалась в неё то ли вопросом, то ли смутным ответом, вернулась к ней со словом, которое она всю дорогу безотчётно повторяла: «Сгинул».

Лэоэли застала художника на том же месте. Он стоял погружённый в свои мысли.

– Зачем ты здесь? – спросила она. – Ты же был там. (Она указала рукой в сторону Выпитого Озера.)

Несколько мгновений он молча смотрел на её лицо, забранное каким-то порывом, затем ответил:

– Я здесь, чтобы почувствовать время, которое показывают дорлифские часы… чтобы найти себя в этом времени. И с этим я ухожу на Перекрёсток Дорог.

Лэоэли ухватилась за его последние слова. Она не решилась перебить его, но её взгляд выдал нетерпение мысли.

– Но не это тебе интересно. Говори прямо, Лэоэли.

– Какая у тебя Слеза?

– Нет-Мир?! – удивился Тронорт.

– Ты поможешь мне?

– Я отведу тебя в Нет-Мир и провожу до его дома. Но это не вернёт Дэнэда, если Сафа…

– Дай слово, – перебила Тронорта Лэоэли, – что ты поможешь мне найти его.

– Лишь его дом, Лэоэли.

– Его дом. И после этого уйдёшь на Перекрёсток Дорог. Я хочу, чтобы ты ушёл на Перекрёсток и там вновь обрёл себя.

– Я не обману тебя. Обещаю.

Так в пространстве и времени Дорлифа протекал третий разговор, о котором никто не знал.