Древние тайны - Кир Булычев

– Оставаться на местах! Я вернусь. Только убью ее и вернусь!

Алиса не послушалась констебля и взбежала по лестнице за ним, но в комнату входить не стала, а остановилась на ступеньках и осторожно заглянула внутрь.

Это была довольно просторная комната, потому что она занимала весь второй этаж башни. Она показалась Алисе совершенно пустой. Посреди комнаты стоял низкий стол, на котором горела свеча, а у дальней стены притулилась небольшая лежанка. На табурете перед столом сидел веселый толстощекий молодой человек с пышными усами и светлыми кудрями. Перед ним стояла миска, в миске лежала какая-то зажаренная птица. Молодой человек отлично слышал и крики констебля, и его топот по лестнице, но этот шум его никак не встревожил. Он продолжал обгладывать птичью ножку с таким наслаждением, что Алисе захотелось есть. Одет молодой человек был очень скромно – темные рейтузы, некогда белая рубашка с отложным воротником, рукава которой были закатаны до локтей.

– Что случилось? – спросил узник.

– Вы знаете, что случилось! – продолжал буйствовать констебль. – Где она? Выдать мне ее немедленно!

– И помереть с голоду? Нет, я не согласен!

– Из-за вас меня самого повесят!

– Туда тебе и дорога, скряга!

Констебль в гневе застучал тростью по полу. И тут из-под стола выскочила кошка, промчалась между ног сэра Брендбьюри и исчезла в дверях.

– Учтите, сэр Уайт! – заявил тогда констебль. – Я сейчас спущу на нее всех собак Тауэра и всего Лондона. Мы ее найдем и публично отрубим ей голову, потому что она – ведьма!

– Сколько? – не обращая внимания на крики констебля, спросил веселый узник.

– Сто гиней!

– Ты сошел с ума, скупердяй! – воскликнул узник. – Две гинеи, и чтобы к завтраку я имел суп из этой птички.

Оказалось, что на полу у его ног лежит голубь – тот самый, которого только что тащила в зубах кошка.

– Пять гиней!

Снизу донесся шепот:

– Алиса, это же дядя Генри Уайт!

Алиса уселась на ступеньку и посмотрела вниз. У подножия лестницы стояли принцы, одетые как дети констебля.

– Вы уверены, что это он и есть?

– Я его голос знаю, – прошептал Эдди.

– Совсем не похоже, чтобы он умирал от голода, – заметила Алиса.

– Это он!

– Тогда у меня к нему есть несколько поручений. – И с этими словами Алиса вошла в комнату.

В комнате почти ничего не изменилось, если не считать того, что Генри Уайт отсчитывал серебряные монеты из своего кошелька, привязанного к поясу, а констебль уже держал за хвост несчастную птичку.

– Объясните, что это значит? – как можно строже спросила Алиса. – Чего мы ждем? Почему, когда каждая минута на счету, мы должны собирать голубей по башням Тауэра, платить за это гинеями и гоняться за кошками?

– А это еще что за создание? – удивился Генри Уайт. – Неужели это и есть твоя очаровательная дочка Бекки, констебль?

– Считайте что так, – ответила Алиса. – Хотя это совсем не так, потому что я – дочь фрейлины ее величества Елизаветы.

– И ты общаешься с этим негодяем?! – не поверил своим глазам сэр Генри.

– Только по приказу королевы и в интересах царствующего дома. Вы меня понимаете?

– Разговорчики! – рассердился сэр Брендбьюри. – Нам пора идти.

– Так, значит, это не вас морят голодом? – спросила Алиса.

– Меня, конечно же меня! – рассмеялся Уайт. – По приказу самого герцога Глостера!

– А почему вы такой веселый и здоровый?

– Потому что он хитрец и жулик! – проворчал констебль. – Потому что обдурил самого герцога Глостера.

– И вас? – удивилась Алиса.

– Меня ему не обдурить, – сказал констебль. – Мне он приличные деньги платит. Потому и живой.

– Значит, вы тоже ослушались герцога?

– Я?! Да ни в коем случае! Я точно выполняю указ: сэра Уайта не кормить, пока он не умрет своей смертью.

– Значит, я зря старалась, – вздохнула Алиса. – Мне нужно было поговорить с сэром Уайтом и принять его последний вздох.

– Ой, долго придется ждать! – произнес констебль.

– Надеюсь, что долго, – согласился Уайт.

– Так что же случилось? – спросила Алиса.

– Сначала все было ужасно, – сказал узник. – Меня заперли в этой башне и сказали, что мне суждено умереть от голода. И я начал умирать.

– Он умирал безобразно, – заметил констебль. – С криками и жалобами.

– Я же не совершил никакого преступления, – возмутился Уайт. – Меня задержали на берегу пролива, где я отдыхал и наслаждался свежим воздухом.

– Никто не дышит свежим воздухом в пустынном месте на берегу пролива, за которым лежит Франция, где скрывается враг престола и королевства, злобный бунтовщик некий Генри Ричмонд, – отрезал констебль. – Так что вас правильно арестовали.

– У меня ничего не нашли. Меня не в чем обвинить!

– Вас обвинили в дурных намерениях найти лодку и переплыть пролив, чтобы передать Ричмонду какое-нибудь письмо или еще чего похуже.

– Но ведь не было письма! – воскликнул Генри Уайт.

– Значит, плохо искали. И вообще, вы – известный друг Ричмонда. Так что вам и голову отрубить было бы правильно. А вас всего-навсего посадили в башню. Причем в хорошую башню, в Зеленую, тут и камера проветривается, и вид из бойницы прямо на газон...

– И сколько же времени прошло? – спросила Алиса.

– Скоро две недели, как я здесь, – вздохнул сэр Генри.

– И ничего не ели?

– Мне ничего не давали.

– А почему вы живой?

– Из-за кошки.

– Убью! – взревел констебль.

– На третий или на четвертый день, когда чувство голода уже пропало, я увидел, как ко мне в камеру вбежала кошка. Серая кошка, обыкновенная. Как пробралась наверх, не знаю, у них свои ходы. Пришла, легла рядом со мной. А я уже совсем ослаб, даже пожаловаться как следует не мог. Она пригрелась у меня на животе и грела меня всю ночь. А утром стала мяукать, чтобы я ее накормил. Потом сообразила, что кормить не будут, и убежала. Я подумал: «Вот последнее существо на божьем свете, которое обо мне подумало, – и то убежало». И вдруг – вы не поверите! – появляется кошка и тащит в зубах голубя! И кладет его к моим ногам. И ведь не крысу, не мышь, а голубя! Я был так голоден, что попытался съесть его сырым, но не смог. И тут я подумал...

Рассказ сэра Генри подхватил констебль:

– Прихожу я к сэру Уайту, чтобы проверить, живой ли он. Ведь герцог приказал, чтобы все его просьбы, кроме еды, выполнялись. А он сидит, держит в руках дохлого голубя и говорит: «А ну-ка, поджарьте мне эту птицу!»