Седьмая пятница - Артем Тихомиров

— Но тут нельзя быть уверенным. Что ты о нем знаешь? С той поры как вы потеряли друг с другом связь, Изенгрим мог многому научиться.

— В твоих словах есть зерно истины. Но пока это проверить нельзя. Я спрошу у Зубастика, чему он научился, когда буду откручивать ему голову…

— Очень и очень странно, — сказала Гермиона, кусая губы. — Страницы блокнота испещрены какими-то значками. Язык или шифр?

— Думаю, шифр, — произнес важно Квирсел, глотая чай, — И рисунки тоже что-то означают.

— Ни одного слова по-нашему. Я не специалист по языкам и шифрам, конечно, но мне кажется, у нас в Эртилане такой не используется.

Я курил трубку, рассматривая потолок. Самое время было применить дедукцию или как еще она там называется. Перед нами в полный рост вырисовалась некая тайна, а раз так, трудно обойти ее стороной и сделать вид, что ничего не было. Зачем-то ведь Зубастик послал меня в тот дом. Зачем-то ведь кролик привез меня в мое гнездышко. И этот блокнот дурацкий.

Не скажу, что горю желанием заниматься разгадкой ребусов. Некто хочет повесить на Браула Невергора еще пару-тройку проблем, так это надо понимать? Опять, значит, я крайний?

— Сомнений нет, Зубастик все подстроил, — сказал мопс, — Пригласил тебя в «Алмазное заклинание», напоил вместе со всеми, организовал игру в фанты, втянул тебя в нее — и вот результат. Все как по нотам. Очевидно, целью всего этого спектакля было похищение блокнота.

— Согласна, — сказала Гермиона. — Только у кого именно Браул его похитил? Почему блокнот лежал в заброшенном особняке? Да еще в районе, славящемся своей злачностью? И почему в комнате никого не было? И потом — а вдруг Браул украл бы не блокнот, а пустую бутылку или перочинный нож?

— Нет, ножи бутылку я отмел без сомнений, — заметил я.

— Расчет на психологию?

— Браво, Квирсел! — хлопнула в ладоши Гермиона. — Именно психологию. Зубастик верно решил, что ты прежде подумаешь, а потом уже сделаешь.

— О чем я подумаю?

— Изенгрим поставил себя на твое место. Пройдя полгорода, в темноте, по грязи, утомившись и перепутавшись до полусмерти, что ты выберешь? Конечно, самое весомое из предложенного набора. Глупо было тащиться к дракону на рога из-за сгоревших спичек. Ты взял то, что, по твоему мнению, наиболее ценно. Блокнот. Мысль, что такой пуь проделан не зря, грел твое сердце.

— В точку. Грел!

— Это заговор, — сказал Квирсел. — Нюхом чую.

— Против кого? Против меня? — спросил я.

— Пока мы не знаем, однако склоняюсь к мысли, что ты всего лишь орудие в чужих руках, и в ближайшее время последует продолжение этой истории.

— Продолжение? — проскрипел я, холодея.

— А ты как думал?

— Но я тешил себя слабой надеждой…

— Зря, — сурово ответствовал Квирсел. — Теперь-то я своими глазами увижу, как ты влипаешь в историю, о чем талдычишь с утра до вечера.

— О жестокое сердце!

— Я реалист.

— Гермиона, спаси меня! — возопил ваш покорный. — Он меня обижает.

— Браул! — Волшебница постучала указательным пальцем по крышке стола. — Перестань панику наводить. Терпеть ненавижу, когда ты куксишься!

Я захлопнулся и надулся, как жаба.

— Надо пораскинуть мозгами. Браул, Зубастик тебе ничего не говорил?

— Когда?

— Ну когда отправлял тебя на улицу Висельников?

— «Следуй за белым кроликом!» — так он сказал. Мы еще заржали, как лошади.

— Секретная фраза, — заявил мопс.

— Вряд ли, — сказала Гермиона, вертя блокнот в пальцах. От чая и попыток что-либо разобрать в этих аккуратно насаженных на страницы закорючках она раскраснелась. Все прекраснейшие цветы мира не могли сравниться с ней по части красоты в тот момент. Невольно залюбуешься, забыв про насущные, пронизанные зловещими знамениями дела. — Наверное, фразу надо понимать буквально. Зубастик дал Браулу проводника-кролика. Ну и, конечно, ему не оставалось ничего, как следовать за ним. Не забывайте, наш герой был в стельку пьян.

— Ну а мне чего делать? — спросил я.

— Принять вызов, — ответила сестрица.

— Чей?

— Вызов судьбы.

— Опять?

— Снова!

— Вот видишь, Квирсел, так всегда и бывает. Она будет стоять в стороне и руководить, а я…

— Не нуди, Браул.

Снова от меня отмахнулись, словно я муха навозная.

— Этот блокнот — ключ, с помощью которого можно разгадать некую тайну…

— Надеюсь все-таки, что разгадывать ее буду не я…

— Ты, Браул.

— Ошибаешься. Следуя железной логике, в скором времени меня посетит Зубастик и, отпуская шуточки, попросит вернуть эту штуковину. Так и быть — пусть его голова остается на месте. Но вот что я сделаю: отдам ему блокнот, влеплю строгий выговор и уведомлю, что отныне путь в этот дом закрыт для него раз и навсегда. И пускай свои тайны разгадывает сам, мне-то какое дело? И нечего на меня так смотреть, будто я сбежал из лепрозория. Ты спрашивала о моих планах, дорогуша? Это они и есть. А после того Как пыль уляжется, я отправлюсь спать.

Волшебница надула губки. Ну как же! Все опять идет не по ее.

— Хочешь сказать, тебя нисколечко не привлекает возможность приоткрыть тайны бытия?

— Если ты помнишь, этих тайн я уже навидался достаточно и сыт ими по горло. Нет!

Квирсел наблюдал за нами, подперев лапкой голову. Вид у него был невыносимо скучающий.

Услышав мое категоричное «нет», Гермиона слегка полыхнула алыми искрами. В минуты сильного душевного волнения магия, бывало, начинала изливаться из нее, как вода из переполненного тазика для умывания. Но меня было этим не испугать. Я дымил трубкой и улыбался, считая, что раунд остался за мной. Наивный…

— Значит, так?

— Так, дорогуша.

— Ладно! Тогда блокнот останется у меня!

— Что?

От моего крика Квирсел встрепенулся.

— Блокнот я оставлю себе, дорогой. И ты ничего не сможешь поделать!

Я закашлялся, а Гермиона мстительно ухмыльнулась. Побагровев, ваш покорный сообразил, что дым попал-таки ему не в то горло, а в следующий миг получил удар по спине.

Гермиона пришла мне на помощь, не отказав, впрочем, себе в удовольствии чуть-чуть усилить спасительный хлопок.

Я просипел, дескать, что она себе позволяет? Блокнот добыл я, значит, я и верну его владельцу.

— Проблема в том, что Изенгрим Поттер не владелец, — напомнил Квирсел. — Возможно, он его просто украл.

— Украл?