Седьмая пятница - Артем Тихомиров

— Причина таинственна только на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении оказывается очень простой.

— Да что вы говорите? И?

— Из пустого дома на улице Висельников вы взяли блокнот.

— Вы и это знаете? Ах да… Он ваш?

— Нет. Но он имеет первостепенное значение в тех событиях, которые имеют место в нынешний момент.

— Ничего не понимаю.

— Вы заглядывали внутрь?

— Да. Там сплошная белиберда. Какой-то псих исписал его закорючками и зарисовал всякой дрянью, считая, видимо, что это забавно.

— О нет! Содержание блокнота никоим образом не имеет отношения к шуткам и забавам. Речь идет о судьбах мира!

Я разразился гомерическим хохотом, если, конечно, можно так обозвать рев, вырвавшийся из моей глотки.

— Судьбы, вы сказали?

— Судьбы или судьба мира — суть от этого не меняется, — печально заметил Спящий Толкователь.

— Да вы серьезно, что ли?

— Именно, граф. Серьезно.

Я икнул.

— Содержимое блокнота необходимо подвергнуть расшифровке, и чем быстрее это произойдет, тем лучше, — сказали тряпки. — Я принес вам ключ от шифра.

— Подождите! Не будем гнать лошадей! — запротестовал я, попеременно покрываясь то горячим, то ледяным потом. — Хотите сказать, чтобы этим занимался я? Лично?

— Да.

— Почему? Почему снова?

— В самое ближайшее время ваш мир может погибнуть, и если это случится, пострадают и иные части мультиверсума. Все они связаны между собой крепким узами, поэтому несчастье с одним из них неизбежно вызовет цепную реакцию. Это недопустимо.

— Но…

— Вы были избраны влиться в ряды тех, кому предначертано спасти вселенную.

— Что???

Я ощутил, как шкаф подо мной пустился отбивать степ, и тут же спальня, тоже загоревшись идеей потанцевать, закружилась, словно карусель.

— Граф?..

В ответ ваш покорный заклокотал тетеревом и вцепился в свои волосы. Видя, как меня перекосило, гора тряпья отпрянула.

— Вам нехорошо?

Я поспешил заверить его, что нехорошо, да-да-да, мне нехорошо, так, что прямо сейчас я отброшу волшебную палочку…

— Удивлен вашей реакцией, — заметило божество.

С горечью и циничной бравадой обреченного я ответил, что от рождения моя судьба — реагировать именно так. точно так же от рождения неведомые силы предписывают мне спасать всех без разбора. Проблема в том, попытался объяснить ваш покорный, что моего согласия никто не спрашивает. Даже если речь идет о спасении мира или еще чего-то столь же значительного.

Дальше я вылил на Толкователя идеи, как я лично представляю себе свою жизнь, чтобы он понял, почему я ору как свинья недорезанная при одном только упоминании о том, что всем на свете вновь требуется моя помощь.

Толкователь был поражен. Это я понял по тому, как энергично развевались концы его тряпок.

— Честно говоря, не знаю, как быть… по всему ясно, что вы один из…

— Продолжайте! — потребовал я. — Один из кого?

— Пока я не могу сказать, простите великодушно, граф!

Я сидел, белый, как поваренок, свалившийся в бочку со сметаной.

— Вам по-прежнему нехорошо, — заметил после недолгого молчания Толкователь.

— Я знаю. И так будет до тех пор, пока мне не откроют глаза на мое собственное будущее.

— Вам нужно спасти мир, — напомнили тряпки.

— Да знаю! — прорычал я. — Уф! Хорошо! Допустим, это не шутка, а жестокая правда. Допустим, некие силы снова зовут меня встать под знамя борьбы с вселенским злом… допустим… э-э-э…

Я потерял мысль. Толкователь пояснил:

— Речь не идет о зле, речь идет об угрозе, которую необходимо предотвратить.

— О! Теперь мне значительно легче! — воскликнул я, брызгая ядовитым сарказмом. — Всего лишь угроза!

Спящий Толкователь вздохнул и поник, а я злорадно ухмыльнулся. Браул Невергор — тертый калач, просто так на него не заберешься, чтобы проехаться пару-тройку миль. Потрудиться надо — и результат не гарантирован.

К тому же я до сих пор, невзирая на безобразную сцену, устроенную чуть ранее, подозревал, что имею дело с изощренным розыгрышем.

И автор его, легко догадаться, — Изенгрим Поттер.

— И что вы предлагаете? Чтобы я сидел как дурак при свете свечи и, горбясь, расшифровывал эти паршивые знаки, которые в блокноте?

— Суть вы уловили правильно, граф.

— И что это даст? Как это поможет устранить угрозу?

— Вы должны пройти испытание, оно покажет, насколько вы готовы и достойны… — осторожно ответил Толкователь.

— Ах, я еще и недостоин! Ну-ка тащите сюда свой ключ!

Ворох тряпок вздрогнул, и из него на ковер выпал свиток плотной старой бумаги, обернутый шнурочком.

«Чего это я делаю? — подумал я. — Куда опять сую свою многострадальную голову? Пока не поздно, надо выставить этого божественного клоуна вон!»

Открыв рот, чтобы взреветь бешеным носорогом, я вместо этого сказал:

— Сколько отводится времени на расшифровку?

— Вас известят, — ответил Толкователь. — Будет дан знак. Смотрите внимательно и. слушайте. Сегодня…

— Эй, эй! Минутку! Но у меня нет блокнота!

— Нет? — взвизгнул Толкователь.

— Его забрала моя возлюбленная троюродная сестра.

— Гермиона Скоппендэйл?

— Она самая. Откуда вы ее знаете?

— Такова судьба.

— Это не ответ. Что за судьба такая — знать Гермиону?

Но ворох тряпок только задрожал в ответ. Пыхтя от невозможности удовлетворить собственное любопытство, я щелкнул пальцами — и свиток, лежавший на полу, поднялся и подлетел ко мне. Я взял его в руку. От него пахло чем-то вроде нафталина.

— Ну так что? — спросил ваш покорный. — Как же быть? Блокнот тю-тю.

— Ничего страшного, граф. Считайте это частью плана…

— Договорились. Когда встречу мою сестру, передам ей ваши слова.

— Очень хорошо.

— Да? А тайна вкладов и организации?

— Госпожа Скоппендэйл играет в этих событиях не последнюю роль.

— Уф! Приятно слышать, — осклабился я. — Будет за чью юбку спрятаться и спросить совета.

Услышав очередной мой перл, Толкователь, видимо, окончательно разуверился в том, что судьба сделала правильный выбор. Я был явно не тем, кому можно без сомнений прилепить ярлык «Спаситель миров первой категории». Ну а я напрашиваюсь, что ли?